Страница 103 из 156
- Ой, да что тут непонятного?! – не вытерпела девушка. – Мальчики сделали для меня одну работку и гонорар просили... романтический вечер, переходящий в страстную ночь.
- Ты обещала переспать с ними?! С двумя сразу?!
- Ну ты, и зануда!.. – надулась Лилея, но ненадолго. - Да! Я же не виновата, что эти придурки повелись! А теперь ступай, я и так с тобой много времени потеряла.
Оборотница и ведьма пошли в разные стороны, обдумывая случившееся. Лилея чему-то улыбнулась и чуть притормозила. Волчица даже не заметила, как в её сторону полетело тёмно-синее кружево заклинания, осыпалось на волосы, плечи и впиталось в кожу.
В пансионе и следа не осталось от драки. Оборотница облегчённо выдохнула и почти бегом вернулась в свой номер. Сварн безмятежно дрых, а бета ещё не вернулся. Женщина нырнула под одеяло и на удивление быстро уснула.
А утром Родик вынес мозг сначала Сварну за то, что пустил волчицу в бар одну, а потом и Полине:
- Гулять ходила? Полина, мать твою, ты смерти моей хочешь?
- Нет.
- Так, всё! Уходим на охоту. Что хочешь делай, но чтобы добыча сегодня была.
Три волка бежали по снегу, выслеживая добычу. Дул холодный, пронизывающий ветер. Из пасти валил пар. Вдруг Сварн замер:
- Зарийские олени.
Родик фыркнул, одобрительно поглядывая на Серого. Хорошая ищейка!
Оборотни выслеживали стадо несколько часов. Около двух десятков оленей с красивой серебристо-серой шерстью кочевали в поисках пищи. Они искали малоснежные места, чтобы легко разрыть снег копытами и достать мох.
В голове волчицы прозвучал голос беты:
“Мы погоним стадо на тебя. В конце будут старые и больные. Они даже поблагодарят тебя, если ты их убьёшь. А то сдохнут от голода, пока зима закончится”.
Но олени почуяли волков и кинулись прочь. Сварн и Родик гнали их в сторону замёрзшей реки. Полина присоединилась и бросилась к старой оленихе, бежавшей последней. Взгляд огромных глаз ударил словно обухом от топора.
“Только посмей!” - рыкнул бета, предчувствуя очередной отказ от охоты.
Полина ускорилась. “Галинган! Галинган!” – как мантру повторяла она. И будь что будет!..
Олени бежали по берегу, лишь некоторые вскочили на лёд, заскользили, теряя равновесие и превращаясь в лёгкую добычу…
Родик заметил их первый - четырёх Тёмных, видимо, тоже решивших полакомиться свежим мясом.
“Полина! Сварн! Ко мне!”
Но Каминский уже попался на глаза людоедам. Олени умчались прочь. А волки наступали друг на друга, приглядываясь, прицениваясь. Полина видела красные глаза зверя, приближающегося к ней.
«Какой странный запах!.. Сука?!» - Тёмный облизнулся и оскалился.
«Не убивай её сразу, Крив, - попросил сосед. – Хороша сучка!.. Хочу!»
Наверное, именно это – осознание, что её ждёт, – прогнало растерянность и ужас. Женщина вспомнила наказание Белой оборотницы на площади, представила себя на её месте. И страх отступил… Исчез страх волка перед сильным противником, остался лишь женский страх быть изнасилованной, использованной. Ни за что! Она или сдохнет, или победит. Рядом рыкнул Гилмор, чувствуя, как меняется её запах:
“Спокойнее, Снегирь! Он слишком уверен в себе, захочет поиграть сначала, кровь разгорячить. Бить будет несильно... Ты должна убить его сразу! Одним ударом, как я учил. Или проиграешь!”
Голос Родика исчез. Оборотница нервно переступила, поджимая лапу. Огромный рыжий волк напротив вскинул голову:
“А ты красивая! Жалко будет отдавать тебя Шелу. Может не отдавать? А?”
Волчица угрожающе оскалилась. А рядом уже начался бой. Полина не думала, не переживала, как там Сварн и Родик против трёх людоедов, она видела только налитые кровью глаза Крива. Рыжий зверь бросился на неё. И оборотница в полной мере ощутила, что такое сила Тёмных. Волк играючи подбросил её, и пока Полина вскакивала на лапы, обидно цапнул за хвост. Она торопливо прижала пятую конечность под мужской хохот. Новый бросок – теперь волчица успела отклониться и ударить в ответ. Это только раззадорила уверенного в своём превосходстве зверя. Полина знала, что время стремительно уходит. Ещё немного – и Крив поймёт, что она не слабая сучка, скрашивающая досуг волков, а боец. И тогда конец. Дрожь пробежала по волчьему телу. Крив понятливо хмыкнул:
“Боишься? Правильно делаешь!”
И прыгнул на волчицу. Полина догадалась, что он хочет сделать – ударить лапой по голове, излюбленный приём сильных волков. Так любил делать Никон Желев. Сколько раз после тренировок она возвращалась битая, пока научилась уворачиваться. Как же сейчас пригодился тот опыт! Волчица извернулась и вцепилась в рыжую конечность. Крив махнул лапой, пытаясь избавиться от острых клыков, – и оборотница оказалась у него на спине. Всё, попался! Рыжий резко дёрнулся, пытаясь сбросить суку. Но та, словно пиявка присосалась, вцепившись когтями в бока и раздирая шкуру. Крив взвыл, падая навзничь, чтобы придавить своим весом мелкую волчицу. От удара в глазах у Полины потемнело, но она впилась клыками в шею противника. Кровь кипела, адреналин зашкаливал. По морде текло что-то тёплое, попадая в горло и нос. Крив вырвался. Когда волк повернулся, оборотница не узнала его. Ничего разумного в глазах. Только смерть! Её смерть!