Страница 4 из 10
В дверь библиотеки вошёл торопливый секретарь Шкани, под мышкой которого находился пузатый портфель. Этот раздобревший от переполнявших переживаний Понтифика предмет Папа буквально возненавидел. Глупая буйволица, раз отдала даром свою драгоценную кожу! Так даже не поступали первые христианские святые. О, бесшабашное животное, чья рука тебя лишила жизни и наполнила твои останки этими проклятыми документами?!
- Я принёс вам документы, Святой Отец - произнёс запыхавшийся Пьетро, забавно шмыгая носом. Секретарь был хроническим бронхиком, что никогда не пугала Понтифика: кто сейчас здоров как бык?
Папа не взглянув в его сторону, поднялся со стула и подошёл к полке с книгами.
- Какую книгу вы читали в последний раз, мой дорогой Пьетро?
Шкани повёл бровями и ответил:
- О, это замечательное чтение! Я буквально проглотил "Маленького Принца"!
Иоанн Павел Третий превратился в мрачную тучу. Он слегка высунул язык и провёл рукой по корешкам книг. Фиолетовые, красные, синие, оранжевые, коричневые - они выставляли себя напоказ во всём своём прекрасном совершенстве! Если совсем не видеть снов, то зачем жить? А если сама жизнь - неповторимый сон, в котором ты наедине с этими бумажно-кожаными созданиями, которые дарят своему ценителю бесценнейшие знания. Нет ничего привлекательнее знаний истины.
- Война на дворе, а вы детские книги читаете... Вам много лет, это надо учитывать! - Папа вынул одну из книг и раскрыл на середине. Старый запах буквально оглушил его.
- Этой книге, - а она называется "Периодические сведения о человеческой святости" - четыреста лет. Кардинал Соколовский прожил 65. Книге - 400, русскому - 65. Почему книга живёт дольше человека?
Секретарь присел на гостевой диван под картиной Ботичелли и высморкался в платок. Бесцветная жидкость, покинувшая носовую полость старого итальянца-секретаря, не впиталась в шёлк ткани, а благополучно спала на пол из бордового паркета. Шкани удивлённо прошёл взглядом весь пусть этой жидкости, отмечая про себя, что был бы очень рад не подскользнутся на этой крохотной луже.
- Всё дело в грехах, Ваше Святейшество! Грехи нас лишают разума, печалят сердце, вдобавок отравляя жизнь других, рядом живущих. Есть одна история...
- То есть?
Шкани положил платок на подлокотник дивана. Он терпеть не мог сопливые платки.
- Мы грешим, а потому мы смертны. Жизнь книг чиста и невинна, а жизнь человеческая полна страстей. Надо убрать корень зла из сердца человека, и тогда мир полностью измениться. Хотя возможно это и утопия, но чем Томас Мор хуже Фридриха Энгельса? К тому же, он наш святой, а значит нам необходимо равняться на его чистую жизнь.
Папа подошёл к дивану и положил свою левую руку на голову Пьетро Шкани.
-Вы умны, но совершаете одну и ту же ошибку в течение большого времени: вы думаете о земном, вы глубоко увязли в паутине сиюминутности, мало доверяя Богу. Томас Мор - святой, но некоторые его идеи были несказанно утопичны. Что касается Энгельса, то напомню вам, что его идеями жило пол земного шара, находя в них нектар для своего мозга. Я изучал догматы коммунизма и замечу, что хоть они также утопичны и непригодны для полноценной жизни, но в них есть что-то от Бога.
Шкани вздрогнул и привстал:
- Но...
Папа улыбнулся и негромко сказал:
- Не читайте книг для детей, когда идёт война. Это также несовместимо как сахар и перец. Я был однажды покорён словами старой монахини, лежавшей парализованной в одном из испанских госпиталей: "Верьте Богу как вы доверяете ребёнку, но никогда, никогда не отнимайте от себя ту драгоценнейшую свободу быть самим собой". Я дам вам некоторые книги из этого собрания, они вам принесут много радости. А свою книгу отдайте детям, ибо она их собственное творение.
Глава пятая
Кабан бил задним копытом об дуб, пытаясь сбить капкан, от которого по телу животного проносилась дикая боль. Шесть минут хватило Николаю Ефремову на то, чтобы оказаться у раненного кабана, успокоить своих собак и воткнуть нож в глотку секачу. Горячая тёмно-бурая кровь хлынула на снег, окрасив белое покрывало земли в розовые пятна. Глеб, друг Николая, зашевелил рыжими усищами, изнемогая от желания хлебнуть этой благодатной кабаньей крови, чтобы влить в организм новые соки.
- Да хлебни уже! - смеясь, сказал Ефремов и выпил из фляжки рома.
Глеб Жирков оскалился и проглотил слюну.
- Нельзя, печень болит. Вчера анализы сдавал, сказали: беречься вам надо при такой вредной работе, мол, разведчики - самый взрывоопасный народ, но без нас страну ждут печальные последствия, способные привести её к краху, и об этом знает президент наш любимый, который мало что делает для нас...
Разделывали кабанью тушу у домика заимки. Подъехал третий друг, Семён Астраханцев, подвёз пять бутылок "Смирновской". Он умело развел костёр, и лес рядом словно в сказке ожил. Где-то близко громко прокричала птица.
- Ну, ребята, свежая новость по делу кардинала Соколовского. Начну, благословясь: наши разведчики установили его последний разговор с помощником. Кардинал был спокоен, но в голосе его звучала усталость, будто он мало спал или мало двигался. Ещё кардинал говорил о некоем событии, способном перевернуть весь мировой порядок - сказал скороговоркой Астраханцев, словно торопился высказаться. Семён был самым старшим из охотников-разведчиков (сорок семь лет) и нужно было задавать темп дружеским взаимоотношениям, подтверждая своё лидерство. - Ну, вот такая таинственность. Но есть ещё нечто другое. Ходят слухи, что у главы Ватикана обнаружена опухоль на мочевом пузыре. Все его помощники куда-то внезапно пропали, с ними резко оборвалась связь, а секретарь на неделю уехал в один из римских приходов. Пьетро Шкани как всегда недоступен, но на то он и папский секретарь!
Благоухающая шурпа была готова через сорок минут. Разлили по кружкам водки, выпили за быструю и молниеносную победу над противником и за здоровье Иоанна Павла Третьего, пользовавшегося популярностью в российских кругах, хотя простой народ побаивался расположения Папы, мол, за гуманитарную помощь спасибо, но отдельное спасибо за то, что мы как- нибудь без вас.
- Если Папа умрёт, новые силы в Ватикане могут встать на сторону Америки и не будет уже нейтралитета, который был на руку России. О молниеносной победе в таких обстоятельствах не можно и мечтать! Североатлантический Альянс распался вот уже как десять лет, но Штаты всё-таки сильны ядерным потенциалом в бывшей Европе, хотя половина европейского континента во власти русского влияния - стараясь говорить не спеша, прояснял ситуацию Семён Астраханцев. Его долгая работа в МИДе и СВР развила его аналитические способности и приучила выделять главное.
Глеб Жирков подкинул дров в костёр.
- Если кардинал говорил таинственное и взрывоопасное, то ясно как Божий день, что смерть его на руку дядюшке Сэму! - Жирков взял ещё одну из бутылок, открыл её и разлил по кружкам. - Американцы всё-таки могли взять Соколовского под свою опеку, шантажируя его. На всякого человека имеется свой компромат, даже на Терезу Калькуттскую, какой бы святой она не была.