Страница 29 из 128
Одну стену в комнате до потолка занимали книжные полки, составленные в виде сплошной этажерочной конструкции, вдоль другой стоял огромный тёмно-зелёный диван и рядом с ним пара такого же цвета кресел. В углу пристроился компактный гардероб с антресолью.
В центре помещения располагался прямоугольный обеденный стол, застелённый белой скатертью, украшенной изображениями красных роз. На ней одиноко высилась большая стеклянная ваза с яблоками, бананами, апельсинами и чёрным виноградом.
Над диваном и на подоконнике у балконной двери висели и стояли разнокалиберные горшочки с цветами. Наверняка и они оказывали благотворное действие на здоровый воздух жилища.
У стенки, на тумбочке, рядом с дверью на балкон, были установлены большой телевизор, видеомагнитофон и DVD-рекордер. Тут же примостилась и стоечка с видеокассетами и компакт-дисками.
Комната была большой и светлой, оклеена обоями бежевого цвета с неутомляющим глаз орнаментом.
Конечно же, меня сразу привлекли к себе книги. По их подборке часто можно многое узнать о хозяине и его интересах. Я вспомнил, что об этом же говорил и профессор у меня дома. Сколько, оказывается, у нас общего…
Литература, в основном, оказалась художественной: Дюма, Хаггард, Вальтер Скотт, Ефремов, оба великих Толстых, Буссенар, Платонов, Булгаков и ещё десятки имён писателей самых разных жанров и времён. Особняком стояли сборники стихотворений Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета.
Я заметил и разбросанные по разным углам книги по психологии, геронтологии, философии, различным религиям. И даже по рыбной ловле и охоте.
Затёртые корешки книг показывали, что они находились тут явно не с декоративными целями или для внушения уважения к образованности хозяина квартиры.
При таком огромном собрании разноплановой литературы угадать реальные интересы и предпочтения Игоря Леонидовича было непростой задачей. Попробуй, определи, что тут его действительно интересует, а что было приобретено для одноразового просмотра или, может быть, досталось по наследству, например. Как говорят аналитики, имеет место чрезмерная избыточность информации.
Как вариант, можно предположить и наличие широчайшего кругозора, и энциклопедической образованности владельца этой библиотеки.
На глаза попалась старенькая затрёпанная книжечка: Мусаси Миямото «Книга Пяти Колец». Насколько я помнил историю Японии, автор был непобедимым бойцом на мечах и жил где-то в 16 или 17 веке. Вот это пособие может скоро мне пригодиться!
Я вытащил книжку, уселся в кресло и углубился в чтение.
Через несколько минут появился Маршавин с лукавой улыбкой на лице, раскрасневшемся от жара кухонной плиты
- Надеюсь, ты не откажешься от настоящих сибирских пельменей? Сам готовил.
- Не откажусь, уж больно вкусно они пахнут.
- Извини, что на кухне собрал, но там будет удобнее, да и всё необходимое под рукой.
- Да бросьте извиняться, Игорь Леонидович! Вот я, жаль, не догадался чего-нибудь к столу прикупить.
- А и не надо. Всё есть! Прошу! – профессор сделал приглашающий жест и посторонился, пропуская меня на кухню.
В пятиметровой кухоньке на небольшом столике, стоявшем у стенки напротив газовой плиты и мойки, был сервирован на двоих нехитрый, но аппетитный ужин. В центре стола, в белой фарфоровой супнице возвышалась горка домашних пельменей, от которых к потолку поднимался пар. Рядом были разложены тарелочки и мисочки с квашеной капустой, маслицем, солёными огурчиками, грибочками, брынзой. Живописную картину венчал запотевший штофчик с водкой.
Увидев всё это великолепие, я не стал разыгрывать из себя стеснительного интеллигента, а быстренько уселся на табуретку и, не ожидая дополнительных приглашений, приступил к дегустации профессорских пельменей в сметане.
Вкус из давно забытого детства…
Тогда пельмени ещё делали из настоящего мяса и по дедовским рецептам, с травами, перчиком, лучком. И мука тогда была без всякой химии, и масло из молока, а не из каких-то сухих порошков, маргаринов и пищевых добавок, как сейчас.
Пельменей было много и можно было есть их по рабоче-крестьянски, не считая, и периодически заедая истекающие ароматным соком пузатые кругляши из теста, похожие на миниатюрную планету Сатурн, солёными груздями и лисичками.
- Ну, как пельмешки? – тактично выждав несколько минут, спросил Игорь Леонидович, явно напрашиваясь на комплимент.
- У-ф-ф… Вкуснотища! – восхищённо промычал я набитым ртом, - вы действительно маг и волшебник! Не примите, пожалуйста, за мелкий подхалимаж.
- Ну что ты, Серёжа. Рад, что тебе моя стряпня понравилась. А теперь давай под пельмени с грибочками по 40 граммов примем. За знакомство. Традиция!
- Ну, если только по 40 граммов…
- Я больше 40 граммов и не пью. И то только иногда и с хорошим человеком. Потому дожил до своих лет и, вроде, неплохо сохранился.
- Да уж… Мне бы в ваши годы так выглядеть!
- А ты хочешь?
- Конечно!
- Могу научить. А сейчас давай выпьем за тот удивительный фортель судьбы, благодаря которому мы с тобой встретились и оказались втянутыми в историю со всякими колдовскими штуками. Надеюсь, мы из неё выпутаемся живыми, здоровыми и раскроем страшную тайну меча Белогора.
Маршавин подмигнул мне и протянул рюмку.
Мы чокнулись и выпили. Закусили. Посидели минутку молча, прислушиваясь к приятным ощущениям внутри.
Потом профессор неторопливо отправил в рот ещё пару пельмешков и о чём-то задумался. Или заслушался негромкой музыкой, неназойливо льющейся из магнитолы, стоящей на холодильнике. А может, он просто делал вид, что слушает, а сам раздумывал, что и как может рассказать мне о мече Белогора?
Скоре всего, так и было.
Я понял, что сейчас мы перейдём к главной теме, к тому, что меня грызло изнутри страхом, беспокойством и желанием отомстить за Димку.
Так и произошло после небольшого вступления.
После того как мы поели, хозяин загадочно блестя глазами, пригласил
- Ну что, пойдём, посмотришь мой кабинет?
- С удовольствием!
Мне было очень интересно увидеть мастерскую «белого мага».
Мы вышли в коридор и оттуда прошли в кабинет Маршавина. Это была маленькая вытянутая, как пенал, тесная комнатушка, площадью метров в десять – двенадцать и с одним большим окном, так же заставленным горшочками с цветами.
У дальней от входа стены, справа, располагалась старенькая деревянная кровать, прямо у её изножья, на большом комоде, находился второй комплект видеотехники. Телевизор было удобно смотреть, даже лёжа в постели.
Слева от входа, рядом с окном были установлены два больших письменных стола с вращающимися офисными креслами, секретер с принтером и сканером. На одном из столов находились компьютер, монитор, клавиатура, а другой стол был покрыт жестью и, видимо, обычно использовался для слесарных или электромонтажных работ. Сейчас на нём перемигивались разноцветными лампочками несколько приборов, а рядом с ними лежал меч Белогора.
Везде, где только можно было найти место, висели книжные полки, заставленные томами специальной литературы: справочниками, энциклопедиями, монографиями по самым разным областям знаний, от физики и математики до медицины и военных наук.
На полках сверху и под столами виднелись какие-то картонные коробки, металлические конструкции, электронные блоки.
На мониторе, системном блоке компьютера, стенах рядом с ними и стёклах книжных полок были наклеены десятки разноцветных стикеров с какими-то записями.
Всё это наводило на мысли о том, как бы выглядела мастерская современного алхимика в новогоднюю ночь.
Вместо люстры с потолка свисала на двух толстых скрученных электропроводах лампа ватт на триста, в грубом керамическом патроне.
Заметив в моих глазах удивление, профессор с улыбкой пояснил
- Я здесь работаю. Для меня главное, чтобы обстановка была функциональной, а не красивой. Рабочий кабинет я редко кому показываю. Собственно, здесь я и живу. Сплю, читаю и работаю. А в гостиной – принимаю гостей.