Страница 2 из 62
Мы ожидали маршрутку из Краматорска в Славянск. Относительно недавно украинская армия выгнала сепаратистов из обоих этих городов, и теперь в желто-синий цвет было выкрашено все, что только было можно. Ленину, поскольку тогда еще в Краматорске он стоял, выкрасили штанины и цоколь. Тризуб был намалеван даже на киоске с чебуреками. Здесь это рисование выглядело уже не как маскировка невозможности. Э, здесь это разрисовывание выглядело словно победная пляска. Очень печальная пляска, зимняя и мрачная, потому что между Краматорском и Славянском, казалось, имеются только два зимних цвета: белый и черный. Эти: желтая с синей, как правило, ассоциирующиеся с летом, с солнечным небом, ничего не оживляли. Легче от них не становилось.
Потому что продолжалась зима, снег делался черным; по заледеневшим ступеням вокзала осторожно входили старушки в тяжелых пальто. Большой зал автовокзала был чудовищно пуст, только в углу трясся от холода какой-то пес. Перед зданием несколько солдат с украинскими эмблемами на рукавах цеплялись к девушке. Та поглядела на них презрительно и, разведя два пальца, показала, какой, по ее мнению, у них длины. Солдаты загоготали, но как-то неуверенно. Это должен был быть гогот насмешливый, только ничего из этого не вышло, поскольку несколько отправлявшихся и ждущих маршрутку слегка усмехнулись и отвели взгляды. Этого хватило: краматорский vox populi, а точнее - risus populi[4], показал, кто выиграл, и солдаты начали шаркать сапогами, что-то там неуверенно бормотать, после чего передислоцировались за какие-то будки, которых в округе было предостаточно. Как во всех восточных городах в привокзальных районах, от Одры до Тихого океана. Солдаты выглядели, словно перепуганные пацаны, которыми, по сути своей, они и были. Будки здесь тоже были выкрашены в желто-синий цвет.
- Мерить друг другу пошли, - бросила в сторону какая-то тетка в крупной меховой шапке, и весь перрон начал смеяться, и вот это уже был одним из тех видов смеха, которые освобождают. Люди смеялись и хихикали, и весь этот гнетущий пейзаж зимнего Краматорска уже перестал давить столь сильно.
Подъехала маршрутка с баллонами под метан на крыше; выглядели они так, словно вот-вот взорвутся и из жалости превратят всю округу в развалины. К лобовому стеклу был приклеен пластиковый файл, в который сунули листок формата А4 с надписью "СЛАВЯНСК". Люди успокоились, перестали хохотать, уселись и вновь погрузились в тяжелейшую депрессию. Повсюду было грязновато-бело, черно, сине и серо. На придорожных электрических столбах были намалеваны желто-синие полосы. Повсюду на одной и той же высоте, как будто бы кто-то, проезжая на машине, выставлял в окно две кисти.
И в этом черно-бело-сине-сером свете тоже уходили в небытие остатки советской цивилизации, словно руины падшей империи.
И уходили в небытие они по всей Украине, куда ни глянь. Потому что советский Союз строил широко, с размахом. Ведь он должен был, в конце концов, перегнать весь мир. Обозначить новый мировой центр, а все предыдущие центры обратить в периферию. Это не Москва и столицы всех республик должны были догонять Париж с Нью-Йорком, а наоборот. Это Франция с Америкой должны были гнаться за Новым Римом и Новыми Афинами.
Так что Советский Союз все строил, строил и строил, игнорируя факт, что строит на вырост. Что признает культ вала. Советский Союз считал, что если он выстроит Новый Рим здесь, на самом краю Европы и мира, в тех краях, в название которых уже входит приграничность, то сами они превратятся в Новый Рим. Что русские, украинцы, белорусы, таджики, казахи и азербайджанцы – тут же превратятся в Новых Римлян. Так не случилось, и когда идеология, приводящая Советский Союз в движение, начала исчерпываться, когда она перестала заполнять советского человека и весь Советский Союз своим содержанием – этот самый советский человек вместе с Советским Союзом вернулся попросту к давней форме, словно надувная игрушка, из которой выпустили воздух. Все вернулось к своим нерезким национальным категориям, из аудиторий и музеев атеизма народ вернулся в церкви и мечети. Покинул он и те громадные заводища, поскольку не был в состоянии использовать их так, чтобы это имело смысл. В выстроенных для него городах-миллионерах он стал жить, словно в давних деревнях, сбивая на балконах сараюшки из чего только можно и разбивая под высотными домами огородики. Из Нового Рима вышел воздух, и провинция вновь стала провинцией. Украинные его земли вновь стали Украиной. И развалины не случившегося Нового Рима разрушались теперь среди трав и снегов, зато выкрашенные в желто-синий цвет.
Цивилизации зарождались возле рек. При коммуникационных трактах. Египетские города – на берегах Нила, месопотамские – на берегах Тигра и Евфрата. Даже польская, не совсем до конца оперившаяся цивилизация формировалась вдоль Вислы и торговых путей. Варяги подчиняли себе русские поселения, лежащие вдоль берегов Двины и Днепра – на пути из варяг в греки. На самой артерии. Киевская артерия – это метро. И как раз на его станциях, словно на речномм берегу, появились внутрикиевские городки: последовательности узеньких улочек между лотками и ларьками. Это цивилизация провинциального Киева, находящегося за пределами Крещатика, правительственного квартала, улиц вокруг Золотых Ворот и за пределами Подола. За пределами тех мест, в которых функционирует новый киевский град с его новой аристократией и богатым мещанством. Пригороды, ездящие на метро, подъезжающие к его станциям на маршрутках и автобусах - функционируют здесь, в этих городках при метро.
Сами же эти псевдогородки выглядят соответствием арабских медин[5] или западноевропейских торговых улочек в старых городах. Лотки, накрытые сверху синим брезентом, а на лотках трусы, носки, диски с фильмами из Москвы и Голливуда, поскольку все здесь подвешено между двумя центрами – между Западом и Россией, которая и сама по себе является копией Запада, только переработанной посредством своеобразности собственной провинциальности и испытывающей к тому же Западу таким хаслибом[6], которого свет еще не видывал. Которая играет с Западом в труса, чтобы доказать ему, что это не она. И топает ногой, рассвирепевшая бешенством уродливого и нелюбимого ребенка, так что города трясутся, так что державы валятся.
И вот на этих как раз торжищах, в этих городишках, зарождающихся в портовых точках киевского метро, можно купить все, что нужно для жизни. И при случае узнать – а сколько тебе нужно. Потому что ненужных вещей здесь нет. Это несколько печальные места, поскольку они припоминают о том, что человек – это обычный механизм с ограниченным количеством базовых функций. Так что: куртки и шапки зимой, шорты и майки летом. Спортивные костюмы для дома, тапочки, спортивная и выходная обувь. Обувь спортивная – это, чаще всего, подделки новейших моделей найков, рибоков и адидасов, которые прибывают сюда из ремесленных кварталов Стамбула, которые разгружаются в Одессе, в ужасном порту, а потом расползаются по всей стране и окрестностям посредством поездов, маршруток, автомобилей, автобусов, между рассыпающимися оградами давным-давно закрытых фабрик, между бетоном, выкрашенным в желто-синий цвет. Эта обувь очень быстро расползается и расклеивается, кривые стежки калечат ступни – зато она дешевая. Впрочем, на этих базарах дешево все. В этом-то весь и смысл: Новый киевский Город, магазины на Крещатике и вокруг Майдана, рестораны – все это цены для новой элиты, для аристократии. Для обитателей Нового Города. А здесь, на посаде, на базарах, возле метро – все рассчитано на карман простого человека. На карман и на вкус. Вместо японских, тайских и эксклюзивных грузинских ресторанов – чебуреки, хот-доги и хачапури с лотка. Вместо искрящихся бриллиантовым отсветом бутиков с тряпками, стоящими очень большие доллары, с рубашками за две пенсии и туфлями за четыре – одежка на вес. Или даже новье. Тоже из Турции, а может и из Китая, черт его знает откуда.
4
Vox populi = глас народный; risus populi = народный смех (лат.)
5
Медина (араб. المدينة العتيقة) в странах Магриба и Северной Африки вообще — старая часть города, построенная во времена арабского владычества в IX веке. Слово "медина" (аль-мадинат) в современном арабском языке означает просто "город". - Википедия
6
Искусственное, придуманное автором слово от нем. Haßliebe = любовь-ненависть, чувство, колеблющееся между ненавистью и любовью.