Страница 43 из 49
– Да, конечно. А в Раштоне? Тебе там удобно? Может быть, увеличить содержание?
– Нет, оно и так сверхщедрое.
– Что ж, тогда все, видимо, решено.
– Да. – Она улыбнулась. – Почти все уезжают завтра, Маркус? А Уильям и Роуз послезавтра? Ты будешь рад тишине.
– Я, не откладывая, поеду в Лондон. «Ах да, леди Монингтон», – напомнила себе Оливия, едва сдерживая слезы.
– Да, мне тоже пора вернуться к обычной жизни, – вместо этого сказала она, продолжая улыбаться.
– Оливия, прости меня за то, что произошло здесь между нами. – Положив руку ей на плечо, граф до боли сжал его. – Прости, если это было тебе неприятно или доставило страдания. Я не имел права на близость с тобой только потому, что по закону ты все еще моя жена.
– Ты не применял силу. Но я тоже сожалею, ведь это непорядочно, не так ли?
Он еще раз стиснул ей плечо и, повернувшись, направился обратно к выходу, а женщина смотрела ему вслед. У калитки он остановился и, положив руку на щеколду, оглянулся.
– Знаешь, Оливия, я любил тебя.
«Любил. Я любил тебя». Еще долго после его ухода Оливия смотрела на калитку сквозь слезы, застилавшие ей глаза. Любил – прошедшее время. Было и прошло. Все кончено, и теперь для них слишком поздно. Именно так сказал Маркус, и она с ним согласилась. Все двери закрылись, и ни одна не открылась. Оливия не осмеливалась надеяться на одно чудесное начало, которое, быть может, могло компенсировать все то, что окончилось. Она не смела надеяться и не могла лишать себя надежды.
Во время праздника граф Клифтон изо всех сил старался избегать Кларенса. Когда-то они были близкими друзьями, и даже теперь у Маркуса не было причин плохо относиться к этому человеку. Он был всегда настроен дружелюбно, всегда вежлив, всегда был готов согласиться с тем, что предлагали другие. Но могли ли эти двое мужчин оставаться друзьями? "Возможно ли, – размышлял граф Клифтон, – быть другом любовника своей жены, которую до сих пор любишь? И все же он не винил ни Оливию за то, что выбрала его в любовники, ни Кларенса. Она поступила мудро и сделала хороший выбор. Теперь, оглядываясь назад, граф понимал, что Кларенс всегда был верен и предан ей. Они дружили гораздо больше четырнадцати лет и, вероятно, уже много лет были любовниками. Но в этом последнем он не был абсолютно уверен. Видимо, они вели себя очень осмотрительно, потому что он никогда не слышал даже отдаленного намека на какую-либо скандальную историю, связывавшую их имена.
Граф несколько дней избегал Кларенса, но сейчас, увидев, что тот один идет от конюшни к дому, свернул ему навстречу.
– Прогуливался верхом? – спросил Клифтон.
– Нет, нет. Просто ходил лично проверить, что лошади готовы к завтрашней поездке. Большинство гостей, по-видимому, отдыхают в доме.
– С твоей стороны было очень любезно приехать в такую даль. Я ценю это, Кларенс.
– Разве я мог отказаться от приглашения на свадьбу Софии? Она всегда была для меня как племянница.
– Оливии было очень приятно, что вы с Эммой приехали. И я с облегчением узнал, что она будет возвращаться домой вместе с вами.
– Мы едем завтра рано утром.
– Кларенс, – порывисто заговорил граф, и они оба остановились, – позаботься о ней.
– У меня два заряженных ружья, и я перестреляю всех бандитов с большой дороги, – с усмешкой заверил его Кларенс, – но они, пожалуй, сами предпочтут спастись бегством от язычка Эммы. Не переживай, Маркус.
– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, чтобы ты заботился о ней всю оставшуюся жизнь.
– Что? – У Кларенса удивленно поползли вверх брови.
– Не думаю, что нам стоит продолжать эту лицемерно-вежливую беседу. Хотя я не жил с Оливией много лет и у меня были другие женщины, а у нее другой мужчина. я все еще беспокоюсь о ней и хочу, чтобы она была счастлива, понимаешь?
– Этот другой мужчина – я? – Кларенс скривил губы. – Маркус, это Оливия сказала тебе?
– Прости, я напрасно заговорил об этом. Я не хотел поставить тебя в неловкое положение. Полагаю, трудно откровенно обсуждать такие темы с мужем своей любовницы, тем более своим бывшим другом. Я только… Ладно, все это не имеет значения.
– Что она тебе наговорила? Как давно мы стали любовниками? Как часто предаемся любви? До какой степени?..
В этот момент кулак лорда Клифтона, нанеся Кларенсу слева удар в челюсть, сбил его с ног. Широко расставив ноги и сжав кулаки, граф стоял, ожидая драки, чтобы можно было отвести душу.
– Не уверен, что она совсем не вывихнута. – Приподнявшись на локте, Кларенс осторожно ощупал челюсть, – Мог бы предупредить, чтобы я защищался, Маркус.
– Черт побери. – Вдруг понурившись, граф протянул руку бывшему другу, помогая ему встать. – Прости, если можешь, Кларенс.
– Ты дурак. – Приняв протянутую руку, Уикхем поднялся на ноги, все еще ощупывая челюсть. – Ведь все еще любишь ее, да? И тем не менее собираешься отпустить домой – со мной.
– Не в моих привычках напрашиваться туда, где меня не хотят. Этого я никогда не делал, Кларенс, и в этом не изменился. Я не стану посягать на ее свободу, несмотря на тот удар, которым только что наградил тебя. Просто хочу быть уверенным, что ты будешь заботиться о ней. Но, значит, я ничего не могу для этого сделать?
– Оливия мне очень дорога, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы, как ты выразился, Маркус, заботиться о ней. Больше мне нечего сказать. Не знаю, что она тебе рассказывала, но ты болван, если вообразил себе все это. Если бы у меня было подобное счастье и такие отношения, какие прежде были у вас, я отдал бы все на свете, чтобы сохранить их. Если бы понадобилось, пренебрег бы общественным мнением и законом тоже, – тихо добавил он.
– Пожалуй, пора вернуться в дом. Мои гости скоро вновь обретут силы и будут готовы возобновить праздник. По-твоему, моя дочь сделала хороший выбор? Оливия и я довольны, несмотря на первоначальное предубеждение. После возвращения из университета молодой Саттон стал довольно распущенным, но он явно заботится о Софии. – Граф сменил тему и вместе с Кларенсом зашагал к дому.
Клод и Ричард с женами и детьми уезжали тем же утром, площадка перед домом была запружена экипажами и наводнена людьми. Было все: шум, смех, детский плач и слезы.
– Оливия, дорогая, – герцогиня заключила подругу в объятия, когда смогла на мгновение оторваться от детей и внуков, – так приятно было снова увидеться с тобой, и просто замечательно, что мы теперь связаны семейными узами. Нельзя снова так надолго расставаться. Возможно, через девять месяцев нам подарят внука.
Оливия сердечно обняла Роуз в ответ, потом обнимала и целовала отца и мать, и они все немного всплакнули. Герцог от души пожимал руку Эмме и заверял ее, что был счастлив представившейся ему возможностью побеседовать с такой умной леди. Кларенс и Маркус провожали братьев Фрэнсиса и их семьи.
– Был очень рад снова увидеть тебя, Оливия, и убедиться, что ты прекрасна, как всегда, – галантно сказал герцог, обнимая новую родственницу. – Надеюсь, до следующей встречи пройдет не так много времени, дорогая.
Лошади фыркали и били копытами; кучера притоптывали и явно торопились поскорее отправиться в путь; дорожные сундуки уже были погружены в экипажи, и слуги заняли свои места; дети сидели в карете с женой Ричарда, а Клод помогал своей жене сесть в экипаж; Маркус пожимал руку Ричарду; Эмма уже заняла свое место в карете, а Кларенс ожидал у дверцы. Неожиданно Оливия почувствовала, что у нее внутри нарастает паника, и, торопливо повернувшись, подала Кларенсу руку.
– Оливия, – раздался у нее за спиной его голос, она обернулась, и твердая и теплая рука Маркуса сжала ее руку. – Приятного путешествия.
Такой непривычный официальный жест, такие формальные слова! Всю прошедшую ночь Оливия ожидала Маркуса, хотя прекрасно понимала, что он не придет, в этом нет ни малейшего смысла, особенно после всего сказанного в потайном саду. И все же Оливия ждала мужа. Она хотела его до безумия и даже несколько раз вставала с кровати, намереваясь пойти к нему, но доходила не дальше двери в свою туалетную комнату и напоминала себе, что после отъезда всех гостей, включая и ее, он собирался вернуться в Лондон – к леди Монингтон.