Страница 31 из 49
– Мы вспоминаем прошлое, Маркус, – сказал Кларенс, когда граф подошел к ним. – Кажется, только вчера София была ребенком, и вот уже меньше чем через неделю выходит замуж. По-моему, девочка очень счастлива.
– Да, – поддержал разговор граф, – она почти от рождения знает лорда Фрэнсиса и, значит, должна понимать, что ее ожидает. – Воспоминания о юности Софии – там ему не было места.
– Помнишь, как они встретились в первый раз? – Оливия чуть лукаво улыбнулась мужу. – Это было в Раш-тоне, она еще и ходить-то не умела. У всех мальчиков были новые мячи, и трое из них были рады доставить удовольствие малышке и поиграть с ней, но она хотела только мяч Фрэнсиса, и только с ним хотела играть.
– Я при этом присутствовал, – усмехнулся Кларенс. – Первый знак внимания, которым он удостоил будущую невесту – это скорчил страшную рожу и высунул язык, если мне не изменяет память.
– А потом толкнул ее в полувысохшую лужу, – добавил граф. – А на ней было белое платьице, правильно, Оливия?
– Все так и было, – подтвердила Оливия.
– А Уильям положил беднягу Фрэнсиса поперек колен и отвесил ему первый шлепок за Софию, – напомнил граф.
Собеседники, засмеявшись, переглянулись, а граф обернулся на поднявшийся шум – это София и Фрэнк вошли в комнату, и у девушки были явно припухшие и покрасневшие губы. Три брата Фрэнсиса принялись за свои обычные поддразнивания. Фрэнсис, поморщившись, заверил их, что ревность ничего не изменит, а София покраснела от смущения. «Моя девочка, моя маленькая девочка, слишком юная, чтобы молодой Саттон так недостойно обращался с ней, но через девять дней она будет его женой. О, София», – граф подумал обо всех потерянных годах, годах, когда он видел дочь только по несколько недель два-три раза в год, хотя Оливия никогда не препятствовала их встречам, о годах, когда он мог бы наблюдать, как она взрослела, накапливать воспоминания, которыми в старости делился бы с внуками. Его взгляд снова метнулся к жене – та вместе с Кларенсом смеялась над чем-то, только что сказанным Берти.
Позже вечером, раздеваясь и готовясь ко сну, Маркус никак не мог успокоиться. Он не чувствовал себя уставшим и не мог даже подумать о том, чтобы лечь. Бродя по спальне, он резко остановился у окна и побарабанил пальцами по подоконнику. «Дождь прекратился, завтра рано утром можно отправиться на верховую прогулку, – решил граф, – но сначала надо пережить эту ночь». Он подумал было спуститься в библиотеку за книгой, но читать тоже не хотелось, он понимал, что не сможет сосредоточиться.
В предыдущие десять ночей соседняя комната была пуста, он чувствовал ее пустоту, хотя с момента приезда жены в Клифтон ни разу не заходил к ней в спальню. А сейчас Оливия опять была там, он ощущал ее присутствие, и ее близость вызывала у него беспокойство. Ему хотелось поговорить с ней, только поговорить и просто побыть в ее обществе. Именно этого ему не хватало все годы. Прежде они были хорошими друзьями, каждый был половиной другого, и все эти годы он чувствовал ее отсутствие.
«Она, вероятно, уже заснула, а если нет, несомненно, возмутится, когда я войду к ней, – рассуждал граф, нерешительно пересекая свою туалетную комнату. – Безусловно, она имеет право на уединение в своей спальне, но все же Оливия моя жена, и мне нужно поговорить с ней. Однако она, наверное, спит». Он осторожно повернул ручку двери, разделявшей их туалетные комнаты, еще не решив окончательно, откроет ли дверь. И все же неуверенно и медленно отворил ее и вошел в соседнюю комнату. В женской туалетной комнате стоял легкий запах духов Оливии, дверь в спальню была открыта, и там горела свеча. Графиня с распущенными по плечам волосами, без ночного халата, в одной только тонкой рубашке с низким вырезом на груди полусидела с открытой книгой в руках, опираясь на подушки. Она явно не читала, а взглянув на мужа, закрыла книгу и отложила на ночной столик возле кровати. Глупо, но теперь, когда он был в апартаментах жены и она не спала, Маркус не мог найти, что сказать. Он просто стоял на пороге и смотрел на Оливию, а она молча смотрела на него и, видимо, не собиралась приходить на помощь.
– Как София переживет следующую неделю? – наконец произнес граф. – Она так волнуется, что может не выдержать.
– Сегодня днем вскоре после нашего возвращения у нее был приступ страха. Увидев такое количество собравшихся родственников, дочка полностью осознала реальность всего происходящего, У нее было чувство, что поток событий несет ее по течению.
– У нее нет никаких тайных мыслей? Ведь еще не поздно все отменить.
– Я убеждала ее в этом. Сказала, что в конечном счете имеют значение только ее чувства к Фрэнсису и ее желание провести с ним жизнь. Мне кажется, у нее есть и то и другое, Маркус, хотя я и не понимаю, как это возможно после всех детских лет. Но, во всяком случае, она знает, что он далек от совершенства.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина, потом Маркус переступил порог и подошел к кровати.
– Да, очень важно, что она это понимает. Оливия, правильно ли мы поступили, дав согласие на этот брак? Я сам почти в панике.
– Да, правильно. Маркус, я верю, что они по-настоящему любят друг друга и по-настоящему хорошие друзья. Они решили пожениться, и мы должны уважать их решение. Правда, София очень молода, но в ее возрасте уже выходят замуж. Мы не можем прожить жизнь за дочь, даже не можем быть уверенными, что всегда все делали для нее правильно. Мы можем всегда делать только то, что в наших силах, остальное зависит от нее самой.
– Мы лишили ее счастья жить в семье, – сказал он, присев на край кровати.
– Да, но мы не можем ничего сделать, чтобы изменить то, что прошло, Маркус. И останься мы вместе просто ради нее, возможно, постоянно ссорились бы и бранились, а в конечном итоге возненавидели бы друг друга. Было бы это лучше для Софии?
– Полагаю, нет. Но неужели так могло быть?
– Не знаю. Но с момента моего приезда сюда мы уже обменялись несколькими бранными словами.
– Ты не сожалеешь о своем решении?
– Сожаления бессмысленны.
– Хм. – Протянув руку, он намотал на палец прядь ее волос. – София сказала, что вы провели один вечер у леди Мэтьюэн. Ты осталась довольна?
– Я с удивлением обнаружила, что даже после стольких лет еще кое-кого узнаю. Там была Джоанна Шаклтон.
– Да, конечно, она большую часть года живет в городе, ведь ее муж входит в правительство.
– Я с удовольствием снова побывала в Лондоне.
– Правда? – Граф задумчиво смотрел на жену. – Тебе всегда нравилось проводить там несколько суматошных недель, правда? Все эти годы ты могла бы не отказывать себе в удовольствии, я всегда говорил тебе об этом. Меня бы в это время там не было…
– Всегда была София, а для нее полезнее было жить за городом. Да и у меня никогда не было особого желания ездить в город. Хватало общества в Раштоне.
– Надеюсь, ты приобрела себе новые наряды?
– Гораздо больше, чем мне необходимо. Маркус, я не знала, что ты написал модистке. Наверное, нужно было написать, потому что заказ был большим и срочным, но тебе не стоило давать ей такие строгие инструкции в отношении того, что мне необходимо.
– Если бы я этого не сделал, то мне оставалось бы только радоваться, если бы ты привезла из Лондона больше двух новых платьев и одной шляпы. Кстати, соломенная, которая была на тебе сегодня днем, очень миле. Она новая?
– Мне и в голову не пришло бы носить такую легкомысленную шляпку в Раштоне. Но София не позволила мне уйти от мастерицы без этой шляпы, и лорд Фрэнсис под нажимом невесты уверил меня, что я в ней очень красива.
– Я сказал бы, что она очень красиво выглядит на тебе.
– Я намеревалась хотя бы частично оплатить счета, но мне этого не разрешили. По-видимому, ты и по этому поводу дал строгие наставления.
– Могу же я позволить себе одеть своих женщин по случаю семейного торжества, Оливия?
– И я тоже? Тоже одна из твоих женщин? – Она смотрела, как граф поглаживает намотанную на палец прядь ее волос.