Страница 74 из 81
Анна чувствовала себя счастливой, почти безоблачно счастливой. Люка не было уже шесть дней, и он должен был приехать со дня на день – завтра или послезавтра. Она почувствовала неприятный холодок в животе, когда подумала обо всем, что ей придется ему рассказать, когда он вернется. Но лишь на мгновение. Он, несомненно, успел узнать ее достаточно хорошо, и поймет, что она не была ни воровкой, ни убийцей, и поймет, как она оказалась вовлечена в эти грязные дела. Он все поймет, хотя она и чувствовала содрогание при мысли о том, какие подробности ей придется поведать ему. Лучше уж пусть он верит, что у нее был любовник, подумала она. Но нет, она должна рассказать всю правду. Она хотела снять весь этот груз со своей совести. Весь, полностью.
Люк, конечно, поверит ей. И конечно, сможет защитить от всего, что сэр Ловэтт попытается сделать ей. Оглядываясь назад, Анна не могла понять, почему она не рассказала всего сразу, в то первое ужасное утро, когда он сказал, что откровенность необходима для того, чтобы их брак оказался удачным. Несомненно, он даже тогда помог бы ей.
Но теперь ей было трудно думать о Люке и о себе самой, какими они были тогда. Тогда он еще не смотрел ей в глаза с таким внутренним светом и теплотой. В то время он еще не сказал ей, что любит ее. Напротив, он ей говорил прямо противоположное. И она видела блеск стали в его глазах.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Эти слова, произнесенные им в ночь накануне отъезда, все еще звучали у нее в ушах. Она все еше видела свет его глаз. И она почти побежала в детскую, полная счастья, несмотря на все свои тревоги. Интересно, что подумают слуги, если увидят ее бегущей? При мысли об этом Анна улыбнулась.
Она распахнула дверь в детскую и тут же остановилась. Комната была пуста. Как неприятно! Куда это няня отправилась с Джой? Погода была прекрасной, но няня никогда не выносила Джой на улицу, не получив на то указаний. Она почему-то считала, что свежий воздух вреден младенцам, которым еще не исполнилось и года.
Анна пересекла комнату и подергала за шнур звонка. Она решила сама погулять с Джой, если няня с ребенком была где-то в доме. Они смогут прогуляться до самых водопадов. И Эмми пошла бы с ними. Прогулка поможет скоротать время, и оно пролетит незаметно. Хотя не следует ожидать Люка прямо завтра, сказала она себе. А то он не приедет, и она расстроится.
Впрочем, в этом случае она все равно расстроится. И она снова улыбнулась.
В комнату няня вошла одна.
– Где Джой? – спросила Анна. Должно быть, она с Эмми. Хотя ведь Эмми никогда не выносила Джой из детской.
Няня улыбнулась.
– Герцогиня взяла ее с собой на пикник, ваша светлость. Я подумала, вам будет приятно. Раньше ее светлость никогда не интересовались ребенком. Она сложила с собой сменные пеленки и еще какую-то запасную одежду. Я ей даже сказала – как будто они уезжают на неделю. – Няня рассмеялась. – И я добавила, что не стоит держать леди Джой на улице слишком долго, потому что ей ведь скоро надо есть. Я думаю, они вернутся через час, ваша светлость.
Генриетта? Унесла Джон на пикник? Одна, без няни? Взяв с собой сменные пеленки? Анна вдруг вспомнила улыбку Генриетты, которой она наградила Анну, оставляя ее наедине с сэром Ловэттом в гостиной три дня назад. Анне стало не по себе. Она почти испугалась. Генриетта раньше никогда не интересовалась Джой.
– Куда они пошли? – спросила она.
– Она не сказала, ваша светлость. – Няня уже не была так спокойна. – Но герцогиня предупредила, что договорилась об этом с вами за завтраком.
Анна, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты побежала вниз по лестнице. На полпути она остановилась, вернулась в свою гардеробную, взяла спрятанный там нож и опустила оружие в карман.
То, что она это сделала, испугало ее. Анна попыталась дить себя, что это глупо, и снова кинулась вниз по лестнице.
Но где искать? И зачем она должна их искать? Через час или даже меньше Джой проголодается и будет плакать от голода. Генриетте придется возвращаться домой бегом, если она этого не сделает раньше. Анна понимала, что Генриетта сделала это намеренно. Просто назло, подумала она.
Как сильно она теперь не любила Генриетту. И как неприятна ей была эта перемена в их отношениях. Сначала Анне казалось, что они полюбили друг друга.
В растерянности она стояла в дверях, когда вдруг увидела Генриетту – та шла не торопясь через сад к дому. Она была одна. Она улыбнулась, увидев Анну, которая бросилась ей навстречу. Это была та же улыбка, что и в гостиной несколько дней назад.
– Где Джой? – спросила Анна. Теперь она была по-настоящему испугана.
– Она в безопасности, – ответила Генриетта. – Она у твоего любовника.
– Ч-что? – с запинкой произнесла Анна. На нее накатила снова темнота.
– Я ценю нашу дружбу несмотря ни на что. Теперь ты это видишь, – сказала Генриетта. Глаза ее светились недобрым торжеством. – Я все еще люблю тебя, Анна. Я помогла, чтобы тебе легче было уйти. Теперь ты только сама должна добраться до охотничьего домика. Малышка уже там. Тебе повезло, что твой любовник согласен принять ребенка. Многие бы отказались. Но он ее, кажется, очень любит.
– О Боже! – Анна широко раскрытыми глазами глядела на сноху. – Что ты наделала, Генриетта? Он мне не любовник. А теперь он похитил Джой. Ты должна пойти за помощью. Пожалуйста! – Она сжала руку Генриетты. – Иди и скажи об этом Фоксу и Коутсу. Пусть они пошлют как можно больше слуг. Как можно скорее. Прошу тебя, Генриетта, пожалуйста.
Генриетта продолжала улыбаться.
– Конечно, – сказала она. – Разумеется, Анна. Беги. Разве я сделала что-то не так?
Но Анна не остановилась для ответа. Она в панике бросилась бежать. Теперь она уже не сдерживалась, как только что в доме, когда она чувствовала себя такой счастливой.
Она пыталась не думать и просто бежать, но мысли и яркие образы сами напрашивались ей. Сэр Ловэтт с Джой на руках. Сэр Ловэтт, угрожающий размозжить девочке голову о камень перед охотничьим домиком, если Анна не пообещает принести все драгоценности и держать рот на замке, когда приедет Люк.
Она все сделает. Она продаст душу самому дьяволу ради того, чтобы вернуть ребенка домой в целости и сохранности.
Она остановилась на мосту и прижала руку к груди, пытаясь перевести дыхание.
О БОЖЕ, – взмолилась она, снова переходя на бег. – БОЖЕ. ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА.
В последнее время Бог снова показался ей другом. Сможет ли он остаться глухим к ее мольбам и слезам? Ведь сейчас она просила не за себя, а за ребенка! Беспомощного младенца. Невинного.
ПОЖАЛУЙСТА, ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА.
В просвете между деревьями, у домика, стоял человек. Несомненно, это был тот самый слуга, который доставлял ей письма, оставлял под камнем счета и забирал деньги. Кажется, она его как-то раз уже видела: он ехал верхом по направлению к дому.
Анна резко остановилась на краю леса.
– Где она? – потребовала она ответа. – Куда он ее дел?
Человек засунул пальцы в рот и издал резкий свист. А затем ухмыльнулся.
Через несколько секунд на противоположную сторону поляны вышел сэр Ловэтт Блэйдон. В его руках было что-то, завернутое в одеяло. Младенец. Девочка была спокойна – мертва?
Анна нетвердо шагнула навстречу и вытянула вперед руки.
– Отдайте ее мне, – взмолилась она. – Пожалуйста, отдайте ее. – Она даже не пыталась приглушить рыдания, которые вырывались из ее груди вместе со словами.
Но вдруг сзади ее обхватили две сильные руки, не дав ей сделать больше и шагу.
– Моя дражайшая Анна, – нежно улыбаясь, произнес сэр Ловэтт, – время пришло. Здесь рядом ворота. За ними нас ждет карета. Не беспокойся, что ты не успела сложить вещи и не взяла чемоданов и сундуков. Я все приготовил для тебя. И это даже хорошо, что ты не берешь ничего из того, что он для тебя купил. Пойдем, моя дорогая.
– Что? – Истерика прошла, уступив место ледяному ужасу. – Куда вы меня хотите увезти?
– Домой, моя милая. – сказал он. – Я увожу тебя и ребенка в дом, который я приготовил для тебя больше года назад. В Америку, моя Анна. По другую сторону океана. Там, где мы обретем вместе мир и покой, где никто не сможет преследовать и искать нас.