Страница 49 из 97
Дезидерий откашлялся и обвёл своих собранных агентов взглядом. Высмотрел троих и указал на них рукой: "Южане, теперь вы: Сандро - ты как мой агент в Кельрике, должен будешь всячески распалять истерику веры в своём инквизиторе, при котором ты доверенный слуга. И заставить его обратиться, с нужными нам требованиями, к самому Корсо, тот ему будет благоволить... обещаю! В походе кельрики должны будут сжечь пару невинных имперских городов и заставить население их и вообще имперцев - начать себя ненавидеть. Не подведи!"
--Не сомневайтесь! - ответил сухопарый загорелый человек, с кукурузными зубами, что выделялись слишком явно на его бронзовом лице. - Будут полыхать так, что запомнится это на века!
--Теперь очаровательная Далила и Леонардо: вам следует начать переговоры с Велизарием в Ромлее, на вашей родине и узнать чего же именно он хочет и каковы его условия возвращения в империю... Пока лишь общие переговоры - без конкретных обещаний и предложений ему.
Бывшая куртизанка и её муж сутенёр переглянулись, и мягко ответили на приказ министра улыбкой.
Своему нынешнему работодателю они оба могли гарантировать что переговоры обязательно случатся и их радовало что не требовался конкретный результат, которого могло и не быть, при встречах со столь хитрой бестией как нынешний Солнцеликий Велизарий "Барс с косой".
--Теперь о финансировании всех этих мероприятий и документах прикрытия... Подложных, ясное дело. - начал Дезидерий разговор о том, что более всего волновало его людей. - Я думаю, все здесь присутствующие помнят художественную мастерскую мастера Брейхеля?
Смешки и откровенный хохот стали ответом главному имперскому министру - ещё бы они не помнили эту группу художников в личном подчинении министра!
А всё, уже довольно давно - началось с желания Дезидерия, тогда обычного нотариата в имперской канцелярии, заполучить себе небольшое поместье умершего родственника, который, к немалому сожалению мужчины, оставил своё имущество соседу по землям, бедному, но по слухам, честному, имперскому выслуженному рыцарю.
Друзья Дезидерия, среди коллег нотариатов, тут же подсказали выход из ситуации: нанять хорошего художника, который за тройную оплату подделает почерк умершего старика и печати, по крайней мере чернильные - на свитке наследования. Всё остальное вполне можно решить с местечковым судьёй, благо от представителя чиновничества столичной имперской канцелярии, ни один из них не откажется принять небольшой "дар".
За неделю был найден мастер: сильно пьющий художник, что ранее рисовал портреты провинциальных баронов, но в последние пять лет скорее побирался при домах своих бывших почитателей и этот мастер приступил к изготовлению документа, по всем подсказанным ему правилам столичного документооборота.
В течении трёх дней был получен новое завещание, по которому умерший - полностью, юридически верно, всё своё имущество оставлял "дорогому Дезидерию, талантливому молодому человеку с блестящим будущим" и просил не дать обмануть его каким-либо мошенникам, в крохотной приписке старческим мелким почерком на документе...
Судья, старый имперский рыцарь, с удовольствием выпил с появившимся новоиспечённым "настоящим" правообладателем замка и имений, столичного дорогущего вина и за двадцать золотых монет пообещал честно и беспристрастно во всём разобраться.
Случился суд и рыцарь, которому вначале и достались поместья умершего родственника нынешнего "престолодержателя", так и не смог ничего прояснить по поводу второго документа.
Было решено что мошенничество с его стороны не доказуемо, хотя подозрения и есть, и радостный Дезидерий, без лишнего шума и судебного преследования конкурента, вступил в права на переданные ему замок, три дома и довольно приличные по размерам луга.
Вскоре он всё это смог выгодно продать втридорога, однако острый ум будущего главного имперского министра - подсказал ему что не стоит забывать о художнике, что подсобил в деле наследования и вскоре тот был перевезён в неприметный особняк под охраной, на окраине столицы.
Теперь Дезидерий начал работать в ином мсштабе: его люди вызнавали о спорных наследствах или тех, где наследователями выступали дети или слабые женщины, и тут же, с помощью слуг в доме, выкрадывался какой документ с почерком умершего.
Брейхель споро делал подложное завещание и с помощью нотариатов и знакомых судей Дезидерия - почти всегда дома, замки, денежные суммы, земли и прочее имущество - оказывалось во владении нового и истинного, "достойного наследника"...
Нет, конечо же не самого Дезидерия, что было бы слишком подозрительно, а его многочисленных агентов мужчин и женщин, которые работали за процент от полученной наживы: поместья тут же продавались со значительной скидкой, деньги переводились в небольшие провинциальные банковские конторы и там либо за них покупалась новая ,"чистая", недвижимость, либо вкладывались в постройку торговых судов и их дальнейшее использование в морских торговых караванах, что в империи, обладающей портами на Юге и Севере континента, было весьма выгодно.
Главный имперский министр никогда не рисковал и не влазил в имущественные споры графов или кого подобного, из высшей знати, его интересовали смерти в фамилиях провинциальных рыцарей и баронов, средней руки купцов и банкиров, в меру богатых иноземцев и ювелиров, но не из самых известных или богатых.
Получив пост начальника императорской канцелярии - Дезидерий несколько раз удачно подделывал государственные документы с помощью Брейхеля и смог, в ворохе с настоящими, совершить пару вбросов на рассмотрения "к решению императора" бумаг, обыкновенно в вечерние заседания за свечами и факелами, престарелого, к тому времени, правителя.
Десяток недоброжелателей Дезидерия отправились на эшафот, а он сам получил около года спокойствия, за который смог расставить своих людей в основных управлениях канцелярии...
Тем временем Мастерская художника Брейхеля обзавелась ещё десятком художников, что специализировались лишь на почерках: мужских, женских, детских, иностранных языках. Были набраны мастера художники по печатям чернильным и те, кто талантливо подделывал восковые и подобные, вплоть до царапин, бывших на оригинале и создавал копии данных печатей, на всякий случай.
Это, расширявшееся постоянно заведение мастера Брейхеля - давало Дезидерию около трёхсот тысяч золотых монет в год и позволяло периодически отправлять в небытие, если и не самих прямых врагов министра на политической арене, по крайней мере напрямую - то хотя бы самых важных из их слуг, а также родственников, любовниц или агентов.
Замарав, в чём непотребном, с помощью "случайно найденных документов", близкого слугу министра с которым давно и сильно враждовал - Дезидерий потом начинал издалека, понемногу, сомневаться при императоре, в качествах, деловых и личных, "подобной личности" и через определённый срок, каждый раз не менее полугода - министра, противника Дезидерия, всё же изгоняли прочь из императорского дворца, к немалому удовольствию того, кто подставлял его...
--Да. Вижу вы все поняли суть моей идеи. - Довольно потёр руки "престолодержатель". - Нам следует отправлять к негоциантам письма от людей, которых они знают по закупкам в столице: их агентов или партнёров, столичных купцов, что просят помочь суммами Амазонии от их имени и "от пожеланий больших людей" - имён которых в письмах упоминать не следует... В Урдию, на арсенальные замковые запасы бомбард - мы пошлём курьеров с письмами-приказами, точными копиями тех, что выдают сейчас у нас для поставок в имперскю армию перех походом. Стандартный приказ на перемещенние ценностей. Но подделку! Хотя ребята Брейхеля и соорудят все печати и подписи как надо, но всё же без идеала, что бы в случае использования подобного документа на имперских судилищах - можно было определённо доказать что это подделка и во всём виноваты медноголовые дураки что охраняют арсеналы... У меня есть на то причина! Пускай мятежные провинции получают грузы по подложным просьбам и гарантиям негоциантов из столицы, и обзаведутся артиллерией - по личному приказу Первого бомбардира артиллерийского парка императорской гвардии... Которого тот не отдавал! В спешке и панике, от того что мятежники так резко усилили свои позиции и дальнейшей суматохе походов против них - будет не до разбирательства, по крайней мере подробного. А после подавления... После - будет уже иное время, с иными расчётами.