Страница 5 из 11
– Щекотливое дельце, – пробормотал, наконец, Давид. – Я бы не спешил сообщать о нем. Попаси пока этого Чилаго, послушай. Может, выплывет что-то конкретное. И да, пришли мне описание продавца. Попробую пробить его по нашей базе. Надо выяснить, что это за ублюдок.
– У меня есть фотография.
Когда Давид и Шанти выходили из мотеля – Давид через кухню, Шанти через центральную дверь, – Синдзюко уже наполовину скрылось за краем их уровня. Сквозь ставшую прозрачной атмосферную линзу снова хорошо был виден Барабан ассемблера. Приглядевшись, Шанти смогла различить даже две быстро двигавшиеся искорки рядом с ним. Челноки.
В звездной системе, где была построена военная база Иводзима, было семь планет. Совершенно непригодных к жизни и не поддающихся терраформированию, но очень богатых. Челноки возили с них ресурсы и просто грунт, четко выполняя семилетнюю программу превращения «Иводзимы» из искусственной планеты в просто планету. Шанти подумала, что семь лет, это не так уж много, и все, ради чего суетятся в космическом вакууме искорки, произойдет при ее жизни. По-крайней мере, в это очень хотелось верить.
9
Игги
Игги обесточил внутренние помещения рынка с собственной консоли, – пискнул модуль над воротами, сообщая об автоматическом включении сигнализации, – и медленно двинулся к станции фуникулеров. На Мусорной улице было непривычно безлюдно. За все эти годы Игги задержался так поздно первый раз. Сначала, чтоб посмотреть повтор матча между «Синими муравьями» и «Кусто». Дома видеомодуль так и валялся разобранный, все руки не доходили. А потом, когда матч уже закончился, Игги почему-то не пошел домой, а стал ходить по этим коридорам между пластиковыми кабинками торговцев, туда-сюда. Странно это было, идти тут и слышать собственные шаги. На рынке и в малолюдные дни стоит дикий гвалт, а тут – тишина. Ну, не совсем тишина, но звуки, которые здесь теперь жили, тоже были совсем непривычные. Жужжали под сводами ангара бесполезные камеры, меняя направление съемки, – как же забраться на такую верхотуру и протереть им линзы? – пищали датчики сан-эпидем службы, шуршал по своим делам старый бот-уборщик, похожий на учителя физики из новоанглийского детства Игги. Мистера Чарльза Марблдога. Он не попал в первую очередь эвакуации, не прошел по возрастному цензу, как и дед Игги. А второй очереди так и не случилось. Но Игги от этой мысли поторопился избавиться, не любил он об этом думать.
В общем, пробродил так Игги аж до десяти вечера, ни о чем особенно не думая. День видать такой выпал, все у него шло сегодня вроде и не плохо, но как-то странно, не так, как всегда.
Игги прошел до конца улицы, миновал бетонные отражатели, по самую верхушку расписанные флуоресцентными граффити, – вот кого надо нанять камеры помыть, этим засранцам любая высота нипочем, – и поднялся по эскалатору к вагонам.
На платформе трое подростков в одинаковых оранжевых комбинезонах из фибро-нейлона вяло перебрасывались мячом со смещенным центром тяжести. Рядом более молодой родственник Мистера Чарльза Марблдога, неприятно-полупрозрачный робот уборщик елозил по полу, пытаясь оттереть сделанную через трафарет надпись «Иисус небесный, иже, присно и во веки веков». Наверное, Иисусу не особенно понравилось бы, что по его имени ходят ногами, подумал Игги.
Всю дорогу Игги ехал в пустом вагоне. Лишь на станции «Марсово Поле» влетел миниатюрный квадрокоптер, прыснул на стену несколько незаконных рекламных объявлений и тот же выскочила обратно. Игги проводил его равнодушным взглядом.
Дома его ждал привычный бардак из разбросанных на обеденном столе запчастей видеомодуля, предметов гардероба, которые лежали где угодно, кроме гардероба, пустых бутылок из-под пива и боксов из ларька китайской кухни. От боксов ощутимо попахивало кислятиной. Игги уныло огляделся и стал раздеваться. Когда он снимал брюки, что-то выпало из карманов, ударилось об пол и укатилось под стол.
10
Шанти
На следующее утро Чилаго не появился «Под Барабаном». Шанти напрасно прождала почти до одиннадцати, делая вид, что увлеклась просмотром нового фильма на экране ручной консоли. Дважды она поднимала чувствительность височного сенсора до максимума, «обшаривая» прилегающие к бару улочки, но лишь заработала тупую боль в висках и слезящиеся глаза. Чилаго не пришел.
Ровно в одиннадцать консоль приняла сообщение от Давида, которому Шанти еще утром отправила снимок крысоподобного продавца.
«Анри Жемаль, кличка Москит, мой метасоотечественник, – писал Давид, – 42 года, на Ив-ме четыре года. До этого пять лет на Коконе-2. Специализируется на торговле запрещенным софтом, поиске информации, и кадровым вопросам для небольших криминальных группировок. Ни в чем, имеющем отношение к армейскому имуществу замечен не был, но всерьез его по этому направлению не разрабатывали. Адрес регистрации: платформа 4, улица Мишеля Монтеня, пансион „Икра“, номер 202. По словам управляющего пансионом, Жемаль не появлялся у себя как минимум неделю. Пока все».
Шанти расплатилась и вышла из бара. Небо в этот раз было припорошено подозрительной сыпью темных облаков. Шанти задрала рукав и вызвала на экран консоли расписание метео-службы. Дождь обещали между 12-ю и 14-ю часами: метеорологи запускали новое оборудование, и более точного прогноза ждать не приходилось. Шанти постояла минуту в задумчивости, потом решительно пересекла площадь и вошла в стилизованные под плохо обработанный камень двери отеля «Последний из Могикан», где у ДБ имелся навеки зарезервированный номер. Как, впрочем, и в любом другом отеле города. Пока она шла через холл, молодой портье нагло разглядывал ее из-за стойки. Шанти догадалась, что с обратной стороны двери отеля прозрачные, и в утреннем косом свете ее платье из полишелка было почти прозрачным. Он решил, что я шлюха, поняла Шанти, и иду к своему клиенту. Ее это устраивало. Никто еще не умирал от похотливых взглядов.
Шанти поднялась на лифте до 4 этажа, прошла длинным, намеренно плохо освещенным коридором до номера 403, и приложила палец к считывателю замка.
В номере дежурил один из младших кураторов ее отдела, страдающий запущенной склонностью к полноте эстонец Вайлис.
– П-п-ривет, Ша-анти.
Вайлис ко всем своим недостаткам еще и здорово заикался, но на своем месте был незаменим. Никто так методично и тщательно не отрабатывал получаемые файлы.
– Привет, Вайл. Мне нужен именной штрих-код Департамента Очистных сооружений, комбинезон и навигатор по их внутренним помещениями.
– З-за-чем?
– Напиши – оперативная необходимость.
– Х-хорош-шо.
Ровно через сорок минут Шанти выходила из отеля в оранжевом комбинезоне и форменной бейсболке. Портье даже не посмотрел в ее сторону.
11
Игги
Игги проснулся поздно. Он понял это по тому, как свет бил в фиберглассовые окна в потолке, освещая неуютное холостяцкое жилище. Он купил эту однокомнатную конуру на год назад, по дешевке – из-за кухни, похожей на спичечный коробок и отсутствия окон в стенах. Впрочем, если бы они и были, толку-то. Многоквартирник окружали индустриальные пейзажи, при создании которых вопрос эстетики вообще не стоял: серый куб электростанции, пластиковый уродец кислородного нагнетателя, и похожий на потерпевший крушение космический корабль восточный блок батарей ассемблера. И посреди этого роскошества воткнулся архитектурным недоразумением многоквартирный комплекс, построенный из бетонных панелей, прошитых полиуглеродной сеткой. Дом выкрашен в ярко-желтый цвет, и одним из плюсов проживания в нем являлся тот факт, что изнутри не видно, как он выглядит снаружи.
Игги скинул одеяло, но вставать не торопился, и, наверное, пролежал бы так еще долго, но в боксах с китайской едой что-то явственно стухло. И очнувшееся от сонного оцепенения обоняние Игги поспешило сообщить хозяину о том, что воняло-то, в общем, невыносимо. Игги рывком поднялся, и как был, в трусах, принялся перетаскивать боксы к блоку утилизатора. Ну, казалось бы, чего проще: поел, выкинь бокс в жутковатую на вид пасть новенькой Машины по превращению чего угодно в прах. Этот прах можно сдавать в специальные пункты, позже его использовали в блоках из спрессованного мусора. Плохо ли? И пользу приносишь, и какая-никакая копеечку на счет падает. Но нет, боксы копились и копились, пока не грозили захватить все пространство квартиры, или пока в них не протухали объедки, как сегодня.