Страница 25 из 91
– «Хэй хо! – сказал тогда Вольф», – возгласила она тем отрывистым тоном, каким всадники обыкновенно разговаривают со всякими там пешеходами. – «Вольф Счастливый…»…?
– Э-э-э… я не знаю, то есть Я ХОЧУ СКАЗАТЬ – Я НЕ ЗНАЮ, КОТОРЫЙ ИЗ НИХ ВОЛЬФ, – несчастным голосом сказала Сьюзан.
Рогатая женщина наклонилась к ней. Что-то в ней было страшно знакомое.
– Новенькая?
– Да. То есть – ДА.
– Ну так не торчи тут, как блузка большой девочки. Лучше поехали поймаем его, это прекрасная разминка.
Сьюзан диким взглядом окинула поле и наконец увидела его, не очень далеко от них. Молодой парень, окруженный трепещущим бледно-голубым сиянием, виднелся среди павших.
Сьюзан с косой наготове поспешила к нему. Тонкая голубая нить соединяла воина и его бывшее тело.
– ПИСК! – заорал Смерть Крыс, прыгая вверх-вниз и делая неприличные жесты.
– Левой рукой перехвати повыше, правая согнута в локте, свободней, свободней! – вопила рогатая женщина.
Сьюзан взмахнула косой. Нить лопнула.
– Что происходит? – спросил Вольф. Он посмотрел вниз. – Это ведь я тут валяюсь? – он медленно повернулся. – И вот тут… и там…
Он увидел рогатую воительницу и расцвел.
– Клянусь Ио! – воскликнул он. – Так это правда? Валькирии унесут меня в Залы Слепого Ио, чтобы вечно пировать и пьянствовать?
– Не спра… Я имею в ВИДУ, НЕ СПРАШИВАЙ МЕНЯ, – ответила Сьюзан.
Валькирия доскакала до них и перекинула Вольфа через седло.
– Веселый парень, уж будь уверена, – заметила она. Потом задумчиво уставилась на Сьюзан.
– Сопрано?
– Пардон?
– Ты вообще петь умеешь, сестренка? Нам не хватает сопрано. В наше время кругом сплошные меццо.
– Я не слишком музыкальна. Мне очень жаль.
– Ну, подумай. Мне пора.
Она запрокинула голову, ее мощный нагрудник вздымался.
– Хай йо тоу! Хоу!
Ее конь развернулся и поскакал в небеса. Очень скоро она превратилась в ослепительное булавочное острие, которое замерцало и исчезло.
– Что, – вопросила Сьюзан, – все это значило?
Захлопали крылья. Ворон уселся на голову только что отбывшего Вольфа.
– Эти парни верят, что если ты погибнешь в бою, то огромные жирные тетки с рогами утащат тебя в гигантский пиршественный зал, где ты и будешь тупо обжираться до конца вечности, – объяснил ворон. Он деликатно рыгнул. – Совершенно идиотские представления.
– Но так оно все и было!
– Все равно идея дурацкая. – Ворон окинул взглядом опустевшее, если не считать трупы и стаи его товарищей, поле брани. – Ужасно! – добавил он. – Ты только посмотри на это. Просто ужасно!
– О да!
– Я хочу сказать, я уже почти лопаюсь, а здесь их целые сотни даже нетронутых. Думаю, мне надо обзавестись сумкой.
– Это же мертвые тела!
– Точно.
– А ты их жрал!
– Все нормально, – сказал ворон, отскакивая назад. – Тут хватит на всех.
– Это отвратительно.
– Я их не убивал, – заметил ворон.
Сьюзан сдалась.
– Она страшно похожа на Железную Лили, – проговорила Сьюзан, когда они возвращались к терпеливо ожидающей лошади. – Наша физкультурница. И говорит так же.
Она представила Валькирий, с песней скачущих по небу. Покажите, что у вас есть трупы, вы, стадо дохлых цветиков!
– Конвергентная эволюция, – объяснил ворон. – Распространенное явление. Я где-то читал, что глаз обыкновенного осьминога почти в точности напоминает глаз чело… Кавв!
– Ты собирался сказать что-нибудь вроде «за исключением вкуса», правда? – спросила Сьюзан.
– Даве в гобобу де пдихло, – невнятно ответил ворон.
– Уверен?
– Повавуста, бовет, бойдеб отшуда, м?
Сьюзан отпустила его клюв.
– Все это омерзительно, – заявила она. – Значит, вот этим он и занимался? И никакой свободы выбора?
– ПИСК.
– Ну а если они не заслуживают смерти?
– ПИСК.
Смерть Крыс ухитрился изобразить жестами – довольно понятно – что в этом случае им следует обратиться к мирозданию и дать ему понять, что они не заслуживают смерти. А мироздание тогда скажет им – О, точно! Ну, все в порядке, идите и живите себе дальше. Это была удивительно емкая жестикуляция.
– Так… Мой дедушка был Смерть, и он просто позволял природе брать свое? Какой тогда в нем прок? Это глупо.
Смерть Крыс покачал черепом.
– Я хочу сказать, Вольф – он был на стороне правых?
– Трудно сказать, – ответил ворон. – Он был Васунг. Его противниками были Бергунды. Вроде бы это началось с того, что несколько сотен лет назад Бергунды умыкнули какую-то васунгскую женщину. Или наоборот. В общем, пострадавшая сторона вторглась в деревню обидчиков и устроила небольшую резню. Тогда последние вторглись в другую деревню и тоже устроили там резню. После всего этого, как ты понимаешь, у тех и у других остался какой-то неприятный осадок.
– Что ж, очень хорошо, – сказала Сьюзан. – Кто следующий?
– ПИСК.
Смерть Крыс вскочил в седло, свесился вниз и, не без усилий, выволок из вьюка еще одни песочные часы. Сьюзан прочитала надпись.
Она гласила: «Имп-и-Селлайн»
Ей показалось, что проваливается земля.
– Я знаю это имя, – проговорила она.
– ПИСК.
– Я помню его… откуда-то… Оно важно… Он – важен…
Луна висела над Клатчской пустыней, с виду очень похожая на огромный каменный шар. Это была не единственная пустыня, над которой она столь впечатляюще висела, а только небольшая часть пояса пустынь, становящихся постепенно все жарче и суше, который окружает Великий Неф и Безводный Океан. И никто никогда не сказал бы о Клатчской пустыне ничего большего, если бы однажды здесь не появились люди, очень похожие на мистера Клита из Гильдии Музыкантов, и не составили бы карты и не провели как раз через эту пустыню невинную пунктирную линию, которая обозначила границу между Клатчем и Хершебой.
Вплоть до этого момента Д'реги, объединение множества воинственных и беззаботных кочевых кланов, странствовали по пустыне достаточно свободно. Теперь, когда появилась эта линия, они превратились в иногда Клатчских, а иногда Хершебских Д'регов, обладающими неотъемлимыми правами граждан обоих государств, в особенности правом платить столько податей, сколько из них может быть выжато, и правом быть отправленными воевать с людьми, о которых они никогда и не слышали. Таким образом в результате появления пунктира Клатч оказался в состоянии войны с Хершебой и Д'регами, Хершеба оказалась в состоянии войны с Клатчем и Д'регами, а Д'реги – в состоянии войны со всеми, в том числе и друг с другом, что доставляло им огромное удовольствие, поскольку в д'регском языке понятия «незнакомец» и «мишень» определялись одним и тем же словом.