Страница 15 из 24
Таким образом, само изучение, анализ глобализации неизбежно теряет научную объективность, неизбежно предполагая взгляд на глобальную ситуацию с точки зрения определенного социального субъекта, участвующего в глобализации, как в антагонистическом межсубъектном конфликте.
В итоге попытки создания описательной, дескриптивной теории глобализации обречены на неудачу, поскольку неизбежно переходят в область политики, как «искусство возможного», в стратегию и тактику политического управления и политического конструирования и перманентного глобального политического противоборства, предпосылок к прекращению которого не просматривается.
В целом, атрибутивные особенности глобализации, как системного социального феномена, имеют неэкономический характер. Ввиду этого они могут быть адекватно поняты исключительно в рамках социально-философского и социально-исторического дискурса.
Что касается экономической глобализации, то ее роль заключается в формировании глобальной социальной среды, как поля развития и интенсивного взаимодействия феноменов социальной природы.
1.3. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Важнейший аспект социодинамики глобализационных процессов – соотношение дивергентных и конвергентных аспектов социального развития. Господствующий взгляд на глобализацию, как однонаправленный и всеобъемлющий процесс унификации и конвергенции, исходит из доминирующего в научном сообществе экономического детерминизма. Например, принято считать, что все сколько-нибудь значимые в современном историческом процессе социальные группы и общности почти исключительно сформированы экономическими интересами и отношениями. Такими исторически значимыми группами обычно признаются нации, национальные (локальные) и глобальные элиты. Что касается этноса и этничности, то «настоящая» этничность и этническая идентичность признается почти исключительно за изолированными маргинальными этносами, ведущими традиционный образ жизни.
При этом этническая идентичность членов политических наций либо отрицается полностью, либо признается, но только в качестве социально-исторического фантома, исторического пережитка. Показательно, что конструктивизм, как одно из ведущих направлений теории социогенеза, отвергает и неразрывный, эволюционный характер культурной преемственности, считая современный всплеск этнического сознания результатом целенаправленной политической пропаганды в интересах маргинальных элит. Признавая, хотя и вынужденно, устойчивое сохранение этнизма и этнической идентичности вне архаичных сообществ, конструктивизм отрицает существование самого современного этноса, как реальной социальной общности153.
Считается, что превращая относительно замкнутые национальные экономики в открытые социальные и экономические системы, глобализация порождает кризис и отмирание гражданских наций и национальных государств, теряющих свою экономическую основу. Из этого делается на первый взгляд логичный вывод о неизбежности и всеобщем характере конвергентного развития, порождающего некое глобальное «сверхобщество», в котором национальные, культурные и религиозные различия низводятся до уровня маргинальных субкультур и в обозримом будущем нивелируются окончательно.
Соответственно, в рамках этого подхода в качестве акторов мирового процесса мыслятся национальные государства (state-nations), в первую очередь великие державы (great powers) и их блоки, а со второй половины двадцатого века – транснациональные корпорации (ТНК). Важнейшим инструментом этнокультурной конвергенции стала глобализация сначала национальных медиарынков, а позже и систем образования, технической основой чего стало возникновение глобального цифрового пространства.
Таким образом, с точки зрения экономического детерминизма, глобализация рынков, товарных, денежных, информационных и миграционных потоков ведет к конвергенции и унификации человечества, стиранию культурных и цивилизационных границ, безальтернативному формированию некой глобальной идентичности, как продукта всемирного «плавильного котла».
Однако процессы реальной глобализации, наперекор логике экономического детерминизма, неожиданно повернули в сторону этнической, цивилизационной и конфессиональной дивергенции.
Таким образом, мы видим нарастающее противоречие экономического детерминизма, как преобладающего теоретического подхода, с практикой глобализации.
В 1991 году, после триумфальной реализации западного сценария конвергенции двух мировых систем, реальный процесс глобализации, несмотря на разрушение экономических и политических границ, формирующих локальные социумы, пошли в направлении этнической и конфессиональной дивергенции. Поэтому ни одна из возникших в XX веке теорий этно- и нациогенеза в достаточной степени не объясняет постиндустриальный всплеск этничности и религиозности.
Давно предсказанный кризис гражданских наций стал не синтезом глобальной наднациональной и надэтнической общности, а фрагментацией постиндустриальных наций на этнические и конфессиональные группы.
Вопреки ожиданиям, «плавильные котлы» регионального и глобального локального уровней не привели к созданию однородного общества с общей идентичностью.
Пример неожиданного краха теории «плавильного котла» в ходе глобализации – сами США, где родилось как само понятие «плавильного котла» (melting pot), так и идея полиэтнической, мультикультурной и мультиконфессиональной «нации иммигрантов». Строго говоря, американский «плавильный котел» не действовал уже с миграционной волны конца XIX века. Именно со второй половины XIX века американское общество состоит из ряда этнических общин (итальянской, ирландской, китайской, афроамериканской…), устойчиво сохраняющих свою идентичность в городской социальной среде.
Этнокультурная фрагментация американского общества не только сохраняется, но и нарастает, несмотря на более высокую, чем в Европе, мобильность рабочей силы. Характерно, что уже в конце 60-х под давлением ряда этнокультурных меньшинств, в первую очередь афроамериканского, правящие элиты США вынужденно отказались от модели «плавильного котла» и перешли к модели «мультикультурализма».
По мнению автора монографии «Этносы и лоббизм в США» Э. Лозанского, этнические меньшинства и диаспоры в США все больше обособляются, создавая в органах власти все более влиятельные лобби, сопоставимые с корпоративным лобби (ТНК) и даже партийной системой. При этом этнические лобби США все более целенаправленно лоббируют интересы государств своего происхождения: диаспоры «в себе» не только превратились в диаспоры «для себя», но и стали инструментами влияния этнических метрополий на принимающие иммигрантов государства.
«Ориентация Америки на формирование не единого сплава в «тигле» многих национальностей, а на формирование пестрого многоцветья мультикультурализма привела к логическим результатам – к закреплению позиций этническими меньшинствами»154.
В подтверждение своей позиции Э. Лозанский отмечает озабоченность других американских авторов угрозой этноконфессиональной фрагментации американской нации, вплоть до перспективы «балканизации».
В частности, рост влияния цивилизаций в мировой политике и устойчивость связей иммигрантов со странами происхождения отмечает С. Хантингтон, который считает, что основой единства Соединенных Штатов и Советского Союза является идеология, а не единая национальная культура155. Это указывает на то, что роль этнических культур и этнических общностей остается достаточно высокой.
Основную роль в интеграции общества в этом случае играет государственная идеология.
США являются ведущим центром силы в современной мировой системе и могут рассматриваться как вполне корректная модель глобального постиндустриального общества. Из этого можно сделать вывод, что наблюдаемая в мире повсеместная актуализация этничности, этнизация политики и превращение диаспор в игроков локальной и мировой политики – не случайный парадокс, а одна из ключевых, атрибутивных особенностей глобализации.
153
Тишков, В.А. Этнос или этничность? // Этнология и политика. Научная публицистика. М.: Наука, 2001. – 240 с.
154
Лозанский, Э.Д. Этносы и лоббизм в США. О перспективах российского лобби в Америке. М.: Международные отношения, 2004. – 272 с.
155
Huntington, S. The Erosion of American National Interests// Foreighn Affairs. – 1997. – Sept./Oct. – P. 35.