Страница 12 из 24
Между тем стимулом, результатом и мерой исторических процессов были и будут не макроэкономические показатели, а именно социально-групповые процессы и изменения. В то же время макроэкономические параметры являются важными, но далеко не единственными индикаторами собственно социальных изменений.
Известные списки «глобальных проблем» и «глобальных угроз» фиксируются на природно-ресурсных ограничениях роста экономики и народонаселения, но в то же время как глобальные социальные проблемы в этих перечнях отсутствуют.
В рамках экономического мышления, редуцирующего глобализацию к экономике и внешней политике, социальные механизмы глобализации, включая вызовы и угрозы именно социального порядка, не изучаются и даже не осознаются в должной мере, воспринимаясь либо как наследие индустриализма, либо как преходящие «болезни роста», либо как «историческая неизбежность», целенаправленное изменение которой «бесполезно».
В результате недооценки социальных форм развития, с характерной для них сложностью и многомерностью, известные списки «глобальных проблем» и «глобальных угроз» фиксируются в основном на природно-ресурсных ограничениях роста экономики и народонаселения, в то время как глобальные социальные проблемы неэкономического порядка, в частности, этнокультурная фрагментация крупных системообразующих общностей, в этих перечнях отсутствуют.
Для более детального определения глобализации, как качественно новой социально-исторической реальности, следует выделить ее основные качественные отличия, атрибуты глобализации.
Ряд атрибутов глобализации достаточно общеизвестен147:
● Качественное снижение барьеров между локальными социумами, превращение локальных обществ в открытые социальные системы.
● Тотальность глобализации, ее системный характер, охватывающий все сферы общественной жизни.
● Ресурсно-демографический кризис как результат достижения человечеством физически и экологически детерминированных пределов экономического и демографического роста.
● Качественное ускорение социальных процессов, порождающее проблему неуправляемости и, соответственно, неустойчивости развития.
● Становление глобального цифрового пространства как качественно новой, внепространственной социальной реальности, значение которой все более сопоставимо с ролью физического пространства и объективной физической реальности.
● Кризис национального государства. Деактуализация гражданских наций и государственных институтов предшествующей индустриальной эпохи.
Из других атрибутивных особенностей глобализации, не сформулированных в явном виде и не обоснованных другими авторами, следует указать:
● Преобладание процессов дивергенции и дифференциации, связанных с распадом, фрагментацией и дифференциацией локальных социумов. Вынужденная адаптация социальных общностей и структур к новому, безбарьерному и прозрачному, но именно поэтому более конкурентному и нестабильному миру, вынуждает их усиливать собственные барьерные и защитные функции.
● Актуализация этнических и религиозных общностей и соответствующих форм идентичности и массового сознания, как наиболее значимое проявление процессов социальной дивергенции, дифференциации, фрагментации и конкуренции.
● Многосубъектность глобализации, то есть не только наличие, но и господство в ней сильнейшей субъективной составляющей, отражающей жизненно важные интересы противоборствующих социальных субъектов, конкурирующих за все более дефицитные мировые ресурсы во всех сферах и измерениях. Глобальное единство мира проявляется в глобальном противоборстве растущего круга социальных субъектов, с необходимостью вовлекаемых в глобальную социальную и экономическую среду. Сущностью и содержанием глобального единства человечества становится эскалация все более многостороннего и многопланового конфликта: глобальное противоборство объединяет противников в единую систему гораздо быстрее и теснее, чем глобальный мир.
● Мультикризисный характер глобализации, как системы взаимовлияющих и взаимоусиливающих кризисов и катастроф, порожденную не столько ресурсными «пределами роста», сколько неконтролируемым ростом всеобщей связности.
● Социальный регресс, приобретающий системный, всеобщий характер. Исчерпание ресурсов и резервов экономического, технического и социального прогресса, характерного для XIX–XX веков, объективно ведет к социальному регрессу. Он проявляется не только и не столько в отбрасывании отдельных стран и регионов на периферию мирового развития, сколько в десоциализации громадных масс людей, отчуждаемых и отстраняемых от материального производства, социального развития и социальных лифтов.
Рассмотрим отдельные атрибуты глобализации более подробно. Безусловно, важнейшей, наиболее очевидной особенностью, атрибутом глобализации является качественное снижение пространственных, политических и иных барьеров, еще недавно разделявших локальные социумы, возникновение глобального социального пространства – что далеко не означает слияния населения Земли в единую, культурно усредненную общность.
Сложность глобализации как предмета научных исследований не только в ее междисциплинарности, но и в стоящей за этим системности, несводимости феномена к сумме слагаемых и к отдельным научным дисциплинам, в терминах которых ее обычно определяют.
Таким образом, тотальность глобализации, ее системный характер, охватывающий все сферы общественной жизни, также является атрибутом глобализации.
Объективной предпосылкой глобального кризиса стал глобальный ресурсно-демографический кризис, как результат достижения человечеством физически и экологически ограниченных пределов экономического и демографического роста.
Объективная ограниченность мировых природных ресурсов и формирование вертикальной структуры мир-системы, распадающейся на «ядро» и «периферию» как в пространственном, так и в социальном плане («бунт элит», размывание и десоциализация «среднего класса»). Это ведет к нарастанию неравномерности развития во всех сферах жизни, как на глобальном, так и на локальном уровне. Нарастание неравномерности, включая социальную дифференциацию, является как причиной, так и результатом нарастания конкуренции за все виды ресурсов.
Мировая экономическая система состоит из принципиально неравнозначных взаимодействующих компонентов, которыми являются «ядро» и «периферия». «Ядро» мировой экономической системы (развитые капиталистические страны) – это зона, приобретающая при экономическом обмене часть прибыли, а периферия – зона, теряющая часть прибыли. Эти компоненты окончательно оформились в XX веке.
При этом за последние два века для 20 % населения Земли, т. е. для жителей «ядра» или «золотого миллиарда», среднедушевой доход в реальном исчислении вырос приблизительно в 50 раз. В то же время для 80 % жителей он вырос в лучшем случае в 3–5 раз, а в некоторых случаях фактически остался на уровне средневековья или даже понизился, по сравнению с тем, что было до возникновения мировой экономической системы148.
Помимо «ядра» и «периферии», в системе часто выделяется и третья зона – т. н. «полупериферия» – наиболее подвижный элемент. Ее наличие – своего рода константа, а положение в ней отдельного государства – переменная, обусловленная острой и непрекращающейся конкурентной борьбой.
Впрочем, конкурентная борьба за место в вертикальной структуре ведется также и внутри «ядра» (борьба между развитыми странами за гегемонию), и среди периферийных государств (борьба за вхождение в полупериферию в надежде со временем войти в ядро мировой экономической системы). Впрочем, для последних эта борьба во многом бесперспективна, так как «ядро» достигло своих возможных пределов роста в результате возможного расширения борьбы за монополии.
Впрочем, сегодня набирает темп другой путь включения социальной периферии мировой системы в состав «ядра» – миграционная экспансия (колонизация) глобальной периферии в государства «золотого миллиарда», переводящая старое противоречие между «ядром» и «периферией» в качественно новые формы.
147
Сафонов, А.Л. Атрибуты глобализации // Вестник Бурятского государственного университета. Вып. 14а (Философия, социология, политология, культурология). Улан-Удэ, 2012. – С. 32–39.
148
Борлоуг, Норман Э. «Зеленая революция»: вчера, сегодня и завтра // Экология и жизнь. 2000. № 4. – С 37–42.