Страница 9 из 80
Сберкнижки были заведены еще до переезда Водорьяпова в колхоз, когда нынешние, сбербанки назывались сберкассами. Все пять книжек имели разные номера счетов в разных кассах Новосибирска. Одинаковыми были только суммы вкладов: на каждой — по пятнадцать тысяч рублей.
— Братан, кому и чему теперь можно верить? — воскликнул Сергей.
— Только фактам, — спокойно ответил Антон.
— Гляди, что делается!.. Семьдесят пять тысяч накоплений… С такими деньгами забрался в деревенскую глушь бычков откармливать…
— Значит, так ему надо было.
— Зачем? С каких доходов такие деньги?
— Разберемся — узнаем.
После столь необычной находки Бирюков принял решение провести в квартире Водорьяпова тщательный обыск.
В выдвижном ящике кухонного стола нашли еще одну сберегательную книжку с вкладом три с половиной тысячи в районном Сбербанке. Здесь же лежали двести тридцать пять рублей, в основном десятирублевыми купюрами.
— Водорьяпов, Водорьяпов… — рассматривая сберкнижку, проговорил Антон. — Какая-то очень редкая фамилия, первый раз такую встречаю.
Понятой Кузьма Широнин будто обрадовался поводу включиться в разговор:
— Это что! Это ерунда! Вот я знаю мужика с такой смешной фамилией, что при женщинах и сказать неловко…
Лимакин, присев к столу, заполнил протокол и дал расписаться понятым и Сергею, как депутату сельсовета, присутствовавшему при обыске. Квартиру Водорьяпова пришлось опечатать. Когда все юридические формальности были выполнены, Бирюков поблагодарил понятых, и участники следственно-оперативной группы направились к колхозной конторе. По пути Антон сказал Ягодину, чтобы тот срочно пригласил в кабинет председателя Изольду Аксенову.
Глава 5
Из конторы вышла полная насупленная женщина с крупной родинкой на подбородке.
— Клепикова… — шепнул Антону Сергей и окликнул: — Анна Ивановна, вы уже домой?
Женщина остановилась:
— Рабочее время, Сергей Игнатьевич, закончилось.
— Так мы с вами насчет расценок сегодня и не потолковали. Закрутился со следователями.
— Я сама закрутилась… — Клепикова неожиданно всхлипнула. — У Георгия Макаровича дело-то серьезное. «Скорую» из райцентра пришлось вызывать. Врачи сказали, сотрясение мозга. Увезли в больницу. Вот натворил Ложников…
— При чем тут Ложников?! — удивился Сергей. — Говорят, Макарыч сам от него шарахнулся.
— Шарахнешься, если тебя с ног сшибают.
— Ну, Анна Ивановна…
— Чего с контуженного психа возьмешь?.. — Клепикова робко взглянула на Антона. — Ума не приложу, товарищ прокурор, что теперь будет. Мужу до пенсии еще пять лет, а вдруг он инвалидом от сотрясения станет…
— Насколько знаю, сотрясение мозга — это проще ушиба, — сказал Антон. — Поболит, конечно, голова да перестанет. Подождите, авось все обойдется.
— Как бы время не упустить.
— Врачи ведь наблюдают.
— Я не о врачах, о привлечении Ложникова к ответственности. Это ж откровенное хулиганство — сбить с ног ни в чем не повинного человека. Вы бы разобрались с ним…
— При необходимости разберемся.
— Спасибо. — Клепикова повернулась к Сергею. — Наверно, я пойду?.. Хочу съездить в райбольницу, передачу отвезти.
— Поезжайте.
Анна Ивановна тыльной стороной ладони вытерла повлажневшие глаза и тяжелой походкой направилась к своему особняку.
— Антон Игнатьич, — обратился к Бирюкову Слава Голубев, — мы с Леной, кажется, на сегодня свою миссию выполнили. Не махнуть ли нам до дому, до хаты? Я срочно запрошу в информцентре УВД справку о Водорьяпове, а Лена займется исследованием пули.
— Разумное предложение. Здесь мы теперь и вдвоем со следователем управимся, — согласился Бирюков и посмотрел на Тимохину: — Постарайся, Леночка, как можно точнее определить рост стрелявшего.
— Постараюсь, Антон Игнатьевич.
Истомившийся от вынужденного безделья шофер оперативного УАЗа тотчас завел мотор. Когда УАЗ, развернувшись, запылил по деревне, Бирюков ободряюще сказал хмурому Лимакину:
— Не печалься, Петро. Скоро с красивой женщиной будем говорить.
— Не люблю, когда в уголовные дела ввязываются красавицы. Одна морока с ними, — недовольно ответил следователь.
Сергей подмигнул:
— Пессимист, ты не видел умных красавиц…
Разговаривая, все трое вошли в председательский кабинет. Из приемной тихо доносился редкий перестук пишущей машинки. Белокурая Люда-секретарь двумя пальчиками терпеливо добивала какую-то официальную депешу.
— Когда Аксенова появится, ты выйди, — сказал Антон Сергею.
— Без меня вам Изольда лапши навешает.
— Это будет интересно.
— Да?.. Могу хоть сейчас одних оставить.
В приемной кто-то заговорил. Дверь отворилась, и в сопровождении участкового в кабинет вошла Аксенова. На ней был открытый сарафанчик на бретельках. Сергей пошутил:
— Ласточка!.. Ты зачем так очаровательно разделась?!
Изольда, оценив юмор, иронично стрельнула взглядом на застывшего у порога Ягодина:
— Выдающийся сыщик поймал меня у пруда, на пляже. Просилась забежать домой переодеться, а он ни в какую: «Прокурор сказал — срочно!» Ладно, думаю, встречают по одежке, а провожают по уму…
— Ну, проходи, садись, — усмехнулся Сергей. — Сейчас проверят твои умственные способности.
Он подмигнул Изольде и, взяв под руку участкового Ягодина, вышел с ним из кабинета.
Аксенова, поправив бретельки сарафанчика на загоревших плечах, рассказала, что родилась в селе Александровском, расположенном на берегу Оби, где теперь вырос новый город нефтяников Стрежевой. После школы уехала в Москву. Устроилась по лимиту разнорабочей на автозавод имени Лихачева. Не понравилось. Решила вернуться в Сибирь. Поступила в Кемеровский институт культуры. Училась на режиссерском факультете. Закончив учебу, получила направление в Новосибирск. Ни квартиры, ни режиссерской работы, несмотря на диплом с отличием, здесь не оказалось. Устроилась официанткой в ресторан. Вышла замуж за бармена, но быстро разошлась. У мужа была страсть к накопительству и голубая мечта — купить «Жигули». Девичья фамилия — Лумпокольская. Аксенова — это по первому мужу, бармену.
— Сколько у вас было мужей? — упросил Бирюков.
— Кто теперь их считает… — Изольда наигранно вздохнула, однако тут же посерьезнела: — Всего один, больше замуж не выходила.
— А с Водорьяповым где познакомились?
На красивом, без единой морщинки лице Изольды промелькнуло что-то вроде испуга или недоумения, но ответила она не задумываясь:
— В Москве, когда на ЗИЛе работала.
— Расскажите об атом подробнее.
— Случайное знакомство… Торопились с подругой в Театр на Таганке. Проголосовали подъезжающей черной «Волге». Машина остановилась. За рулем был Леонид Николаевич. Он тогда возил начальника из Министерства пищевой промышленности. Тот вроде бы табачными делами заворачивал. В машине всегда лежали красивые коробки дорогих папирос: «Герцеговина флор», «Богатыри», «Гвардейские»… Это потом я узнала, а при первой встрече Леонид Николаевич ни копейки с нас не взял и пообещал после спектакля подъехать к театру, чтобы увезти в общежитие. Слово свое сдержал.
— С этого и началась ваша дружба с Водорьяповым?
— Если хотите, да… Леонид Николаевич жил холостяком в однокомнатной квартире на улице Обручева, недалеко от метро Вернадского. Я часто перехватывала у него в долг, когда денег до получки не оставалось.
— У него всегда деньги были?
— Всегда. Зарабатывал он хорошо.
— У шофера служебной машины не очень большая зарплата… — с намеком сказал Антон.
— Естественно, но у Леонида Николаевича было столько свободного времени, что он на левых пассажирах мог зарабатывать, по-моему, больше служебного оклада.
— Как Водорьяпов в Новосибирске оказался?
— Когда училась в институте культуры, я летом устраивалась проводницей поезда Кемерово — Москва, чтобы подработать к стипендии. Каждую поездку во время стоянки в столице забегала к Леониду Николаевичу на улицу Обручева. Кстати сказать, это именно он посоветовал мне после института попросить направление на работу в Новосибирск. Леонид Николаевич сказал, что собирается сам перебраться из Москвы в Сибирь.