Страница 11 из 80
Подсказка Сергея на Баранова не подействовала. Эдуард Федорович еще долго увиливал от прямых ответов, словно спросонок не мог понять: чего же от него хотят? По его невразумительным словам выходило, что на Изольду Аксенову он никогда не зарился, Водорьяпова уважал больше, чем родного брата, и вчера вечером никуда из Караульного не уезжал.
— Значит, Аксенова сказала нам неправду, будто вы предлагали ей прокатиться до райцентра? — спросил Антон.
— Мало ли что можно в шутку предложить, — опять увильнул от конкретного ответа Баранов.
Антон проявил настойчивость:
— Говорите определенно: предлагали или нет?
— Это я пошутил с Изольдой.
— Но в райцентр ездили?
— Нет, не ездил.
— А куда от Дома культуры поехали?
— Во вторую бригаду, на летнюю дойку.
— Где она находится?
— За Выселками, по райцентровской дороге в пяти километрах.
— В Выселки не заезжали?
— Мне у арендаторов делать нечего. Они своим умом живут.
— В пути Водорьяпова видели?
— Нет, не видел.
— Кого встречали, кого обгоняли?
Баранов, словно капризный ребенок, обиженно надулся:
— Никого не встречал и не обгонял.
— Не торопитесь отрицать все подряд, — сказал Антон. — Ведь не ради фразы следователь предупредил вас об ответственности за ложные показания…
Баранов долго хмурился, ерзал на стуле, однако в конце концов все-таки заговорил конкретней. И сразу стала вырисовываться хотя и туманная, но представляющая для следствия интерес картина.
Пригласив Изольду Аксенову прокатиться до райцентра, Баранов вовсе не шутил. Накануне он договорился о встрече с механиком из районного Агропромтранса Николаем Завалишиным. Николай обещал отрегулировать у его «Запорожца» клапана и проверить систему зажигания. Поскольку Аксенова отказалась от этой прогулки, Баранов поехал в райцентр один. По пути завернул на летние выпаса второй бригады, где как раз шла вечерняя дойка. Пробыл здесь минут сорок, «покритиковал» доярок и покатил дальше.
Николай Завалишин, как только Баранов приехал, сразу взялся за работу и закончил возиться с «Запорожцем» где-то около полуночи. После этого примерно час потратили на совместный ужин. Когда Баранов отправился из райцентра домой, было совсем поздно. Ехал неторопливо — при свете фар не привык быстро ездить. Дорога казалась пустынной. Лишь после поворота на Выселки фары выхватили из темноты всадника. Не успел Баранов разглядеть, куда тот едет — навстречу или попутно, дорога вильнула, и всадник исчез с трассы. Больше на всем пути до Караульного никто не попался.
С помощью Сергея, быстро начертившего схему дороги между Выселками и Караульным, выяснили, что загадочный всадник свернул с трассы влево к большому лугу с густыми зарослями донника. Лет пять назад там находилась колхозная пасека. Иван Данилович Манаев так щедро разбазарил осенью мед, что даже на зимнюю подкормку пчелам не оставил, и пчелы подохли.
— На том месте теперь ничего нет? — спросил Антон.
— Ну как же!.. — воскликнул Сергей. — Свято место пусто не бывает. Донник — золотая жила для пчеловодов. Клепиковы за тот луг ухватились. Десятка два ульев поставили и колхозный омшаник по дешевке к рукам прибрали. Анна Ивановна в коммерции разбирается. Надо будет этот сладкий кусок у них вырвать да восстановить колхозную пасеку.
Антон посмотрел на Баранова:
— Может, это бригадир Клепиков к своим пчелам ехал?
— Гоша-луноход верхом не ездит, только в «Ниве» катается. Мне почему-то подумалось на Ложникова. Он целыми днями в седле скачет.
Антон повернулся к следователю:
— На чем Ложников в райцентр ездил, не на лошади?
— Говорит, на своей машине.
— Что ж он из райцентра в Новосибирск электричкой покатил?
— Не захотел бензин жечь. Поездка на электричке в оба конца три рубля стоит, а «Волга» не меньше трех пятерок сожрет.
— У него «Волга»?
— Двадцать четвертой модели.
— Ого!..
— Не пугайся, товарищ прокурор, — иронично сказал Сергей. — С «Волгой» у Ложникова все чисто, хотя страсти из-за потрепанного жизнью лимузина бушевали будь здоров. Чуть позднее по секрету расскажу.
— О твоем «секрете» вся деревня знает, — ехидно усмехнулся Баранов.
Сергей вроде бы хотел что-то ему ответить, но вместо этого вдруг высунулся по пояс в распахнутое окно и, как мальчишка, оглушительно звонко свистнул. Проезжавшая мимо конторы зеленая «Нива» резко остановилась. Из нее выглянула заплаканная Анна Ивановна Клепикова.
— Вы что, уже съездили в больницу? — спросил Сергей.
— Съездила.
— Как дела у Георгия Макарыча?
— Плохо. Головные боли и сознание теряет.
— Врачи что говорят?
— Чего они хорошего скажут, коновалы…
— Не расстраивайтесь. Завтра подниму на ноги все районное начальство. Любые лекарства достанем!
— Я заезжала к Пупынину, просила посодействовать.
— Ну и что он?..
— Пообещал переговорить с главврачом насчет отдельной палаты и обследования.
— Вот видите! Михаил Михалыч — человек влиятельный, зря не пообещает. Будем надеяться на выздоровление.
— Больше ничего не остается…
Клепикова, включив скорость, плавно тронула «Ниву».
— Прогрессивная женщина, — глядя в окно, сказал Антон. — Умело водит машину, даже в райцентр одна ездит…
— Мужик в юбке, — быстро проговорил Сергей и посмотрел на Баранова: — Слыхал, Эдуард Федорович? Кажется, не на шутку наш бригадир голову разбил.
Баранов ухмыльнулся:
— Гоша с насморком может целую неделю пробюллетенить. Тут ему сам Бог послал — разгар сенокоса в больнице отлежать.
— Не упрощай. Сознание теряет… — Сергей постучал себя пальцем по лбу. — Видать, правда, мозги у него стряхнулись.
— Я своими глазами видел у него на затылке ранку, когда врачи из «Скорой помощи» осматривали, — сказал Баранов. — Ерундовый ушиб. Самую малость йодом прижгли.
Включившись в отвлеченный разговор, Баранов заметно преобразился. С его лица исчезла сонливая растерянность, голос стал грубовато-ироничным. Судя по унизительной характеристике, выданной Эдуардом Федоровичем Клепикову, у него были с бригадиром кое-какие распри.
Когда Эдуард Федорович расписался в протоколе допроса и вышел из кабинета, Сергей с хитрющей улыбкой стал рассказывать историю о приобретении Виталием Ложниковым автомашины «Волга».
Осенью прошлого года новое правление колхоза во главе с Сергеем стало избавляться от манаевских запасов ненужной техники. В числе излишков оказалась и «Волга», на которой Манаев любил ездить на районные и областные совещания. С учетом амортизации автомашину оценили в пять тысяч рублей. Сергей хотел провести общее собрание, чтобы принародно решить, кому из колхозников в порядке поощрения продать машину. Однако совершенно неожиданно в Караульное нагрянул начальник районной милиции Кролов.
— Встреча получилась, я вам скажу… — Сергей хохотнул. — В общем, Кролов врывается ко мне в кабинет и сразу быка за рога: «Слышал, ты служебную „Волгу“ списал. Даю полторы тысячи за развалюху и забираю!» У меня глаза на лоб, не могу понять: откуда узнал? Но отвечаю очень спокойно: «Эту машину мы уже продали своему колхознику за пять тысяч». Кролов басом: «Не темни! Какому еще колхознику?!» — «Виталию Ложникову, — говорю, — герою Афганистана». — «Таких героев много». — «Не обижай, начальник. Это вы шутя геройствуете с уголовниками: пиф-паф! Руки вверх!.. А Виталий с боевым орденом со службы вернулся…»
Лимакин не сдержал улыбки. Сергей посмотрел на него:
— Клянусь, Петр, дословно передаю разговор. Короче, ушел ни с чем начальник милиции. Я тут же вызываю Ложникова и говорю: «Срочно плати в колхозную кассу пять тысяч и угоняй „Волгу“ домой». — Ложников руками развел: «У меня всех накоплений — три тысячи не наберется». — «Беги с шапкой по соседям. Занимай! Сколько недоберешь, из своего кармана добавлю, но чтобы сегодня же „Волга“ у тебя во дворе стояла!» Так-то вот всю операцию под кодовым названием «Кукиш — Кролову» провернули в считанные часы, а назавтра… — Сергей интригующе замолчал.