Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 68

Воодушевившись, Ханзо крепче вцепился в меч. Прошло несколько минут, но его руки даже не задрожали. Похоже, мальчуган не так прост.

Тем временем к ним подбежали четверо ребят.

— Что ты там делаешь? — крикнул из-за ограды круглолицый мальчишка.

— Учусь драться на мечах, Кобэй.

— А я думал, пугало изображаешь! — рассмеялся тот.

— Много ты понимаешь! Меня учит сам король тэнгу! — парировал Ханзо.

Ребятня изумленно уставилась на Джека.

— Я его поймал, — объяснил Ханзо, — а теперь он дал мне задание победить свой меч.

— Раз плюнуть! — самоуверенно фыркнул Кобэй.

Само собой завязалось соревнование. Джек оторопело наблюдал, как все четверо схватили по бамбуковой палке и встали рядом с Ханзо.

В этот момент к компании подошел крестьянин лет семнадцати. Загорелый и закаленный работой в поле, он выглядел крепче и выносливее иного самурая. У него было красивое круглое лицо и карие глаза. При виде детей, застывших, как статуи, с бамбуковыми мечами в руках, он удивленно глянул на Джека.

— Ханзо! — позвал крестьянин. — Сокэ велел тебе проводить гостя к Шонину.

— Да, Тэнзэн! — Мальчуган поспешно отложил «оружие».

— Ты проиграл! — заметил Кобэй.

— Да я потом у всех выиграю, — выпалил Ханзо.

Джек поднялся на ноги и отвесил поклон. Крестьянин уважительно кивнул в ответ.

По дороге Джек не вытерпел:

— Кто такой Шонин? Это имя?

— Нет, — вежливо отозвался Тэнзэн. — Шонин — староста деревни. Так положено обращаться к лидеру нашего клана. А еще он мой отец.

Поднявшись на холм к высоким деревянным воротам, они вышли на главную площадь. На углу располагалась конюшня. Рядом с ней играли дети, пытаясь пройти по ограде и не упасть. За оградой в пруду плескалась ребятня, ныряя и брызгаясь.

Крестьяне на площади встретили Джека удивленными взглядами. Многие приветствовали его поклоном, и Джек отвечал тем же. Казалось, предубеждения против чужаков, охватившие всю Японию, не коснулись этой общины. Тем не менее некоторые недоверчиво шептались о самурае, проникшем в деревню. Видимо, статус был важнее, чем цвет кожи.

Тэнзэн привел Джека к деревянному дому, побогаче, чем хижина Сокэ, и похожему на жилище самурая. Окна со ставнями были гораздо больше, чем в остальных домах. Двое мужчин у дверей приветствовали Тэнзэна и посторонились. Сбросив сандалии, они вошли в дощатый коридор и проследовали к дальнему залу через бумажные сёдзи. У порога Джек расслышал оживленный спор.





— По-твоему, разумно приводить сюда самурая?

— Он может сообщить нам немало полезного, — ответил знакомый голос Сокэ. — И я чувствую, что у юноши доброе сердце.

— Однажды ты говорил то же самое о другом изгнаннике, и мы все помним, чем это закончилось. А если он приведет в долину самураев? Забыл, что даймё Акэти жаждет уничтожить деревню?

— Да, это риск, но мы ведь такие же изгои, как этот юноша. Поговорите с ним и судите сами.

Двери распахнулись, и Джека пригласили войти.

8. Шонин

Большой приемный зал был устлан татами тончайшею плетения. В дальнем углу находилось деревянное возвышение — даис. Справа Джек заметил новые сёдзи, а на стене за даисом — изображение зимородка, сидящего на ветке у реки.

С возвышения на Джека смотрели трое мужчин.

— Ты ведь говорил, что он самурай, — прошипел тот, что в середине — похожий на моржа пухлый лысоватый коротышка с двойным подбородком и обвисшими усами. Он выглядел весьма странно для Шонина и был полной противоположностью своему стройному и мускулистому сыну. Джек решил, что крестьянскому старосте не обязательно быть сильным воином. Или тактичным собеседником.

— Мальчик учился в Нитэн ити рю, — ответил Сокэ, сидящий по левую руку от старосты.

— Но он чужеземец, — заметил толстяк.

— Все равно он самурай. Его опекуном был Масамото Такэси.

— Тогда понятно, почему за его голову назначена такая награда, — осенило толстяка. — Мальчик может пригодиться при переговорах с даймё Акэти...

— Даймё не пойдет на уступки! — оборвал Сокэ. — И учти, мальчик хорошо владеет японским.

Толстяк прикусил язык.

— Почему ты раньше не сказал? — прошипел он, растягивая губы в неестественную улыбку.

Притворившись, что ничего не слышал, Джек встал на колени перед старейшинами и отвесил низкий поклон. Толстяк, конечно, лицемер, но открыто проявлять неуважение опасно.

— Для меня честь познакомиться с вами, Шонин.

— Что ж, наш друг ведет себя согласно этикету, — улыбнулся третий — худой мужчина в темно-зеленом кимоно, с правильными чертами лица и высокой прической. Он выглядел чрезвычайно уверенным в себе и пристально изучал Джека глазами.

— Если ты так хорошо воспитан, как же тебе удалось оскорбить сёгуна? Мы знаем, что он изгоняет чужеземцев, но почему хочет взять тебя в плен?

Джек решил, что его собеседник более сообразителен, чем Шонин, а значит, ему лучше говорить правду. Только не всю. О журнале он умолчит.