Страница 169 из 261
Седрик поймал себя на том, что ,наверное, отказался бы ради Айлентины от всего своего земного достояния. Он сделал бы для нее все, что мог, о чем бы она его не попросила. "Черт" - Выругался про себя Седрик. - "Не знаю, как угодить собственной жене. Она завладела всеми моими мыслями! Как юнец все время думаю о ней! Господи! Это дурацкое соглашение! Как ее убедить отступиться от него? Как сделать так, чтобы она стала его женой по-настоящему?" - Седрик так увлекся своими мыслями, что постоянно натягивая поводья, совсем остановил коня. Левел послушно встал посередине дороги. Остановился и весь отряд. Тут же к Седрику подъехал Армьяс.
- Милорд? - Он вопросительно смотрел на своего господина. - Почему мы остановились?
- Что, Персиваль? - Седрик недоуменно уставился на Рыцаря. Оглядевшись он сообразил, что они стоят. - Опасность? - Седрик положил руку на рукоять меча. - Авангард отряда что-то заметил?
- Это вы остановились, милорд. - Пояснил Армьс.
Седрик, наконец понял в чем дело. И резко выбросил правую руку вперед.
- В замок, быстрее в замок! Мне кажется, что там что-то случилось.
И он галопом понесся вперед. К сожалению его предчувствия его не обманули. Еще спешиваясь с коня он понял, что что-то произошло. На крыльце, вместо жены его встречали заплаканная дочь и Джозеф.
- Отец. - Всхлипнула любящая поплакать Фелони.
- Что случилось? - Седрику было очень тревожно. - Джеффри?
- Нет, отец. - Успокоил обнимая его Джозеф. - Брат жив и поправляется. Ему тяжело спускаться.
- Тогда что? - Седрик перевел тревожный взгляд с сына на дочь.
- Миледи. - Произнес Джозеф. Фелони всхлипнула.
Седрик побледнел. Он чувствовал еще в дороге, что дома, в замке, что-то случилось.
- Миледи жива. - Продолжал Джозеф, - но....
Не слушая Седрик отодвинул сына и побежал в спальню к жене. Он шагал по лестнице через две ступеньки. Джозеф, также через ступени, идя за отцом рассказывал о случившимся. Фелони едва поспевала за ними.
Резко открыв дверь в спальню Седрик с порога посмотрел на кровать, боясь увидеть нечто страшное. Но Айлентину заслоняли хлопочущие возле нее Фелиссити и Меган. Только пробил колокол на замковой часовне и Меган, как раз, давала своей госпоже каплю тягучей черной жидкости.
Седрик встал в ногах кровати и ужаснулся. Лицо Айлентины было пергаментно-желтым. Дыхание было ровным, но тяжелым. Вдруг Айлентина прижала руку к животу и начала выгибаться от боли. Седрик бросился вперед, стараясь придержать ее. Меган и Фелиссити, с горестными лицами помогали ему. Спазм прошел и Айлентина замерла тяжело дыша. Фелисити вытерла ей со лба пот салфеткой.
- Мы делаем все, что велела миледи, ваша светлость. - Докладывала Меган. - Но мы не знаем насколько это помогает. Миледи то приходит в себя ненадолго, то снова впадает в беспамятство.
Седрик кивнул. Постояв у постели Айлентины он ушел в кабинет. Пока он обмывался водой, приводил себя в порядок и одевался, сыновья докладывали ему о расспросах участников пикника и слуг замка. Получалось, что ничего толком, пока выяснить не удалось. Седрик вернулся в спальню к жене, побыв там немного он спустился вниз к ужину. Тихий гул разговоров за столами и никаких развлечений после ужина, говорили о напряженной обстановке в замке.
Ночь Седрик провел, то сидя в кресле возле Айлентины, то сложив на груди руки, тревожно расхаживая из спальни в кабинет и обратно. Камеристки и его дочери, сменяли друг друга у постели герцогини. За ночь трижды звонил церковный колокол "колокола звонили каждый час одним ударом и каждые три часа тремя, по их бою менялась стража" и трижды ей давали каплю лекарств из белого флакона. Но в состоянии Айлентины пока ничего не менялось. Устав ходить Седрик сел в кресло возле жены. Он смотрел не ее бледное лицо с жалостью. Но не с той снисходительно-оскорбительной жалостью, с которой смотрят на надоевшего больного. А с искренней жалостью, которой жалеют близкого человека. А в том, что Айлентина становится ему все ближе и ближе, Седрик уже не сомневался. Он четко осознавал, что она ему очень нужна. Она сумела так глубоко забраться ему в душу, что поселилась там насовсем, он был в этом уверен. Ее невозможно уже было изгнать оттуда. Да он и не хотел этого. Без нее он теперь не представлял себе жизни.
Наступивший день не принес никаких облегчений в состоянии Айлентины. Но и ухудшений, Слава Богу, не было. Ночь тоже была похожа на день. И следующий день так же. Лечение было одно - обильное питье из теплого молока и взбитых белков и по капле черной жидкости по звуку колокола часовни. Айлентина то впадала в забытье, то выходила из него, узнавая окружающих и называла их по именам.
После ужина Седрик сидел в зале уставившись в полыхающий камин. Джозеф подсел к нему, но Седрик даже не сразу понял о чем он говорит ему. Сын внимательно посмотрев на мрачное лицо отца, оставил его в покое. Седрика раздражало оживление главного зала. Никто, конечно, не веселился, все были сдержаны, даже дети рыцарей и слуг притихли, но его раздражало и это. Он так резко встал с кресла, что оно даже отодвинулось назад. Ни на кого не обращая внимания он пошел наверх. В спальне, он придвинул кресло к постели жены и опустился в него.
Айлентина спала. Седрик внимательно смотрел на спящую жену. Она выглядела уже не так ужасно, как два дня назад. Но под глазами еще глубже залегли серые тени, а кожа казалась прозрачной, и уже не пергаментно-желтой, а какой-то зеленоватой. Однако дыхание Айлентины стало совсем ровным и глубоким. Она уже не тряслась временами, как раньше. Одно то, что она уснула, говорило о том, что ее больше не мучили боли в животе.
Седрик осторожно взял руку Айлентины в свою. Впервые в жизни он обратил к небу горячую молитву, умоляя облегчить страдания Айлентины и не забирать ее у него.
Седрик знал, что не уснет всю ночь. Держа в ладонях руку жены, он опустил на них голову и замер в молитве. И даже не заметил, как задремал.
Так прошла ночь. Седрик очнулся от тяжелой полудремы, когда небо начало сереть. Ему показалось, что пальцы Айлентины в его руке шевелятся. Действительно она слегка сжала пальцы и вздохнула. Седрик подался вперед, вглядываясь в лицо. Веки Айлентины затрепетали и она открыла глаза. С минуту она смотрела в глаза мужу, потом обвела взглядом комнату, вспоминая и соображая, что произошло и почему Седрик здесь.
- Айлентина, как вы? Что-нибудь болит? - С тревогой спросил Седрик.
Она перевела взгляд на него.
- Нет. - Слабо ответила она. - Голова кружится и слабость.- Она попыталась приподняться Седрик поспешно поддержал ей голову.- Совсем сил нет. - Жалобно сказала она.
- Это ничего, миледи. - Седрик боялся верить тому, что она пришла в себя. - Через несколько дней силы вернутся к вам. - Пообещал Седрик. - И силы, и здоровье. Хвала Всевышнему! Вы все перебороли и остались с нами!
Айлентина внимательно посмотрела на мужа.
- А как остальные? - Слабо спросила она. - Отравленный миндаль ела не я одна.
Еще крепче сжав ее руку, Седрик опустил голову.
- Кто? - Все поняв хрипло спросила Айлентина.
Седрик, подняв голову, скорбно посмотрел на жену, и ответил почти шепотом.
- Леди Алитея и служанка, накрывавшая угощение не пикнике.
- Господи, Тея , служанка! - Прошептала Айлентина. - Совсем еще девочки! Почему они? За что?
По ее щекам потекли слезы. Седрик пересел на кровать и пальцами вытер ей щеки.
- Не плачьте, Айлентина, их уже не вернешь. Их уже похоронили.
Айлентина скосила глаза на ночной столик.
- Очень пить хочется. - Пожаловалась она.
Седрик с готовностью поднес к ее губам серебряную кружку с молоком и белками. Айлентина слабо оттолкнула ее.
- Не могу больше пить это. Хочу воды.
Седрик встал, налил воды в другую кружку и напоил жену. Потом снова сел рядом. Айлентина лежала закрыв глаза и они молчали.
- Что-нибудь удалось выяснить? - Открыла глаза Айлентина.