Страница 47 из 57
– Они ждут! Они готовы! – выпалил запыхавшийся разведчик на одном дыхании.
– Отдышись, – успокоил его полковник, – и расскажи по порядку.
– Там это…здание мы увидели с портками, мужик каменный стоит.
– Какой мужик с портками? – не понял полковник, про такую примету ему Максим не говорил.
– На хрена ему портки, он же каменный?
– Ты же сам только что сказал, мужик с портками?
– Да не мужик, здание…ты сам говорил, окна там гопические и портки на нем…На другие дома не похож. Вот мы его и нашли..дом тот.А перед домом мужик каменный стоит.
– И что он делает? – не понял Сивуч, разобравшись, что портки на самом деле портики.
– Да ничего не делает, стоит. А они укрепление стоят.
– Мутанты?
– Ну, да. Щиты ставят. Жуков прорва! Во! – изобразил разведчик, проведя черту большим пальцем по горлу.
– Про щиты и укрепление подробней, – сказал Сивуч, чувствуя, что наконец-то в сообщении разведчика появляется смысл.
– Улицу перегородили от стены до стены, двери видать поснимали. Подперли их хламом всяким. И во дворе тоже…,чтобы сбоку мы не прошли. А перед щитами жуков полно…ползают туда-сюда.
– А с тыла?
– А с тыла мы не заходили…Только вот спереди и с боков посмотрели.
– Почему не посмотрели? – насупился Сивуч.
– Так некогда…Они там собрание устроили. Решают ждать нас или самим напасть? Вот, я и не стал дожидаться пока решат, к вам подался. Барчан послал.
– Это правильно. Вас заметили?
– Да вроде нет.
– Хорошо.
– Бойцы, – обернулся Сивуч к своим, – Там деревянные щиты ставят. Помните, как с таким укреплениями бороться?
– А то!
– Зажигалок им надо подкинуть..
"Зажигалками" в подразделении именовали стрелы с пропитанной смолой обмоткой, которые во время сражения поджигали и пускали в бревенчатые частоколы, стены, и соломенные крыши домов. Деревни после применения зажигалок выгорали дотла.
– Мельченко, пятерых бойцов с разведчиком отправь. Пусть берут зажигалки и ударят с крыш. Остальные все разворачиваемся, и в обход через дворы. Ударим с тыла.
– Лук отдайте, – молвил разведчик.
– Отдайте ему лук и колчан, и для прапорщика пусть захватит. Сейчас каждый боец на счету. Хватит в разведке прохлаждаться.
– Взвод! Бегом марш!
Бойцы дружно развернулись и побежали. Виктор Андреевич и сержант Мельченко бежали чуть сзади основных сил. Свернув во двор, подразделению, бежавшему плотным строем, пришлось разделиться, огибая различные препятствия. Кусты шиповника и акации, лавочки, мусорные баки, ржавые остовы автомобилей. Так преодолели заросший дворик, со странными конструкциями, среди которых взгляд опознал только качели. Обошли красного кирпича низкорослый домик, с паутиной проводов, расходящихся по столбам. Уткнувшись в ряды однотипных домов с большими железными воротами, пришлось забирать еще правее, чтобы обойти и их. Когда Паланчук, посланный вперед в разведку заглянул за угол дома, и сделал знак рукой остановится, взвод встал. Пока бойцы выстраивались в шеренгу. Полковник и Мельченко подошли к углу дома посмотреть, что происходит в тылу врага. А тыла не было…Там их тоже ждали. Щелкали клешнями жуки, от скуки задирая друг друга. А люди в панцирях срочно воздвигали щиты. Создавалось такое впечатление, что мутантов кто-то предупредил о передвижении неприятеля.
– Так, бойцы. Первый ряд, факелы зажигаем. Второй ряд готовим зажигалки. Саляры не жалеть. Врагов не жалеть никого! Ни косого, ни хромого, ни ребенка, ни бабу! Все помните? Что врага пожалеть – спину ему подставить. Вперед бойцы!
Ботинки гулко стучали по бетонному полу. Их стук эхом отдавался в пустом коридоре. Но стук наших ботинок, перекрывал срежет катящегося следом шара. Словно не живой он, а каменный, и мелкие песчинки пыли скрипят под ним как песок под молотом на наковальне. И ощущение того, что раздавит он тебя, если догонит, расплющит как тесто скалка. И будешь лежать на земле такой вот лепешкой, заготовкой на вареник. Но никому этого не хотелось, поэтому бежали мы, если и не сломя голову, то изо всех сил. Казалось, еще чуть-чуть и шар настигнет нас, но на поворотах он терял скорость. Стукался в стену, крутился юлой на месте, и лишь потом разгонялся вновь. На последнем повороте ощутимо запахло старой гарью. Мы вышли на финишную прямую, ведущую к кабинке лифта.
– Дед! – крикнул я, бегущему впереди Хаймовичу, – Прямо или в оружейку? Угостить нашего друга, выпустив в него пару магазинов из калаша, стало моей навязчивой идеей.
– Там нет оружия, – отозвался Хаймович.
– Как нет?
– Ты забыл, что вы с Федей перетащили его в КП?
– А что делать? Давай в КП рванем?
Поздно. Шар приближался, а поворот на КП мы уже проскочили. Поэтому с разбегу залетели в бывший лифт, рискуя переломать себе ноги в куче мусора и хлама, что здесь валялся после пожара. Утешало одно. Проход в камеру предварительного досмотра, где говорилка нас прошлый раз допрашивала, был узкий. И шар за нами просто не пролез. Тупо уперся. Мы отдыхали пару минут тяжело и утробно дыша, как собака на жаре. Только, что языки не высунули.
– И что дальше? Это же тупик? – сказал Андрей, удивленно осматривая маленькую комнатушку всю в саже и копоти.
– Вон, – указал я взглядом на щель в стене. Дверей, конечно, не осталось, а вот приемник карточки допуска, надеюсь, не пострадал. Если да. То нам точно капец. Но это мы сейчас выясним.
– Чего вон?
– Сейчас посмотрим, – ответил я, снимая жетон с цепочкой через голову.
– Ты и допуск отца взял?
– Нет, мне свой выдали.
– Максим снял его со скелета, на крыше этого дома, еще в том году, – быстро проговорил Хаймович, опасаясь новой вспышки агрессии со стороны Сивуча.
Вставил карточку. И тишина. Никто не отозвался, не спросил пароль, не грозился нас уничтожить. Твою дивизию! Механизм мертв. Мертв окончательно и бесповоротно. И мы застряли тут на неопределенное время. Я взглянул вверх. Где-то высоко вдалеке виднелся квадратный кусочек неба, перечеркнутый балками башенки на крыше. Там в гордом одиночестве навечно стоял авиационный пулемет Корд. Грозное и очень шумное оружие. Как сейчас помню. "Дверь, подпертая монтировкой, распахивается настежь и вылетает этот крупный мух. А пулемет тра-та-та! И только ошметки по крыше раскидало." Вещь! Но до него очень далеко и снять его, по-моему, было нельзя, хотя Косой и пытался. И гашетку мы не смогли найти…И не нашли.
– Хаймович, можно задать тебе нескромный вопрос? Какого черта, зная, что в оружейке давно оружия нет, ты потащил нас сюда? А? Почему в КП не повел? Расстреляли бы этого аморфа к торковой матери.
– Дело в том, Максим, что в КП тоже оружия нет..
– Как нет? Ты же сам сказал, что оно там?
– Было. Сейчас нет. Не забывай, что после нашего ухода сюда, видимо, бойцы Джокера спускались и забрали все, что нашли, – вздохнул Хаймович.
– Торк его побери! Чтоб он в могиле вертелся как на сковородке! Хаймович, ты чего делаешь?
Старик нагнулся и разгребал мусор на полу кабинки лифта.
– Постучи ногой по полу. Чувствуешь?
Я стукнул по листу железа, и он глухо отозвался.
– Там пустота. Нам просто нужно взломать пол, чтобы попасть на нижний этаж.
Огонь. Огонь. Огонь пылал и чадил черной копотью. Ветхие тряпки на самодельных факелах норовили разлететься и затухнуть, когда резким движением ими размахивали перед тупыми мордами жуков. Жуки попятились и развернулись. И наплевать им было на отчаянные крики и жестикуляцию погонщиков.
– Итр канна! Мга! Итр!
– Стреляйте! Стреляйте! – Заорал главарь мутантов. Он стоял на балконе второго этажа и оттуда руководил своими войнами. Полковник прищурился, разглядывая мешковатое одеяние противника с размалеванным как у куклы лицом. А панциря на нем, кажись, нет, подумал Сивуч, и тут же скинув лук с плеча, послал во врага две стрелы. Одну, за другой. Стрелы пропели. Одна впилась в распахнутую балконную дверь за спиной главаря, вторая скользнула в мешковину на груди и главарь, согнувшись пополам, выпал из поля зрения. Но его указания уже выполняли. Войны противника плюнули ядовитыми стрелами. Но первый ряд бойцов, вооруженных только крышками от кастрюль и факелами для разгона жуков, успели прикрыться. Раздались дикие, воющие крики. Не все прикрылись, скрипнул зубами Сивуч. Второй ряд его бойцов с факелами и шашками, уже врубился в гущу врага. Засвистели шашки, рассекая воздух и распарывая человеческую плоть. Огня стало больше. Загорелись щиты заграждения, поставленные мутантами. Дерево, высушенное за жаркое лето, вспыхнуло как порох, стоило его окропить соляркой и поднести факел. Торки пятясь и отступая, вносили путаницу и смятение в ряды врагов. Не успевшие отступить вслед за ними погонщики, стали легкой добычей. Люблю! Подумал Сивуч, с улыбкой на губах круча шашку в руке. Шашка, казалось, сама находила локтевые сгибы, сама подрезала колени, сама вспарывала беззащитные белые кадыки.