Страница 15 из 57
– Докладывай.
– …прошли мы за ним далеко..километров пять, десять..может больше. Пару раз теряли из виду…потом жуки эти…сороконожки огромные попадались, – сбивчиво начал рассказывать Кочур поминутно оглядываясь, словно боясь нападения сзади. Пока кто-то из бойцов не подал ему открытую фляжку и тот жадно захлебываясь припал к ней и осушил до дна. Капли воды стекали по подбородку и падали ему на грудь, впитываясь в грязно-зеленый материал куртки.
– Дальше, – зло обронил Андрей, он уже чувствовал, что ничего интересного и важного не услышит. "Не нашли они их лагерь. Не нашли", – подумал Сивуч. И мысль эта прозвучала внутренним приговором.
– На стенах домов кресты углем ставили, чтобы путь отметить, – виновато продолжил Кочур.
Потому как из подъезда выскочила с перекошенным лицом Маша Пермякова. Часовые задержали ее, но она вырвалась и упала на грудь мужа, поливая её слезами.
– Убили! Убили!
Крики перешли в рыдание и невнятные бормотания. Сивуч с каменным лицом смотрел на Кочура.
– Дальше! Что было дальше?!
– тут это за угол завернул в очередной раз… Сашка выглянул посмотреть за ним. И упал.Кричал сильно, по земле кататься начал, а потом затих…Я не понял сначала, а потом когда хотел стрелу вытащить. Она вот…
Кочур протянул вперед раскрытую ладонь, показывая. На большом и указательном пальце кожи с внутренней стороны не было. Было подсохшее кровяной коркой мясо. Корка лопалась и сочилась сукровица.
– Яд какой-то…, – пронеслось за спиной Сивуча. Андрей запоздало обнаружил, что почти все подразделение выбралось из подвала и наблюдало за происходящим…Это и к лучшему, подумал он, другим будет наука..
– Дальше.
– А что дальше? Взвалил я Сашку на плечо и назад…, – Кочур стащил с головы кепку и нервно теребил ее в руках.
– А теперь скажи мне боец,- Сивуч почувствовал, как вместе с решением, холод поднимается снизу живота и холодит грудь. – Какой был приказ?
– Проследить за гонцом и найти их лагерь.
– Громче! Скажи это громче, чтобы все слышали!
– Проследить за гонцом и найти лагерь!
– А теперь объясни мне, почему ты не выполнил приказ? А? Ты же знаешь, что означает не выполнить приказ?
– Но ведь Сашку…?..и я подумал..
– Я еще понимаю, если бы Пермяков был ранен,- перебил его Сивуч,- и ты нес его чтобы спасти. Но Пермяков был убит. Так какого черта ты не выполнил приказ?
Андрей знал, что больше чем невыполнение приказа Кочур боялся вернуться в расположение части без Пермякова, боялся посмотреть в глаза Маше Пермяковой, боялся и за свою жизнь в этом проклятом городе, как боялись все…Только Кочур, оставшийся один в чуждом и страшном городе, где смерть притаилась и ждет за каждым углом буквально, без всякого преувеличения, струсил окончательно и сбежал, прикрываясь от страшного города телом убитого товарища, используя его как предлог, чтобы вернуться. Сивуч знал это наверняка, знал это точно. Поскольку такой же страх и ненависть жила в его душе. Он злился и ненавидел себя за это, так же люто как ненавидел сейчас Кочура, виновато стоящего перед ним. Поэтому нащупав пальцами застежку на кобуре, болтающуюся на заднице, сказал:
– Нарушивший приказ рядовой Кочур приговаривается к смерти!
Рядовой Андрей Кочур вздрогнул, но не поднял глаза. Не поднял их и тогда, когда ему в грудь уставилось дуло пистолета. И лишь когда прогремел выстрел, он виновато и прощально глянул на Машу Пермякову и упал.
После выстрела в оглушительной тишине. Слегка оглохший Сивуч, повернулся к своим.
– А вы, какого черта бросили копать? Почему все здесь? Кто разрешал?
Заслоняя тело упавшего Кочура, вперед шагнул сержант Курбан.
– Вот что, Андрей…Ты, конечно, можешь меня убить, но копать мы не будем. Мы уходим в лес. Женщины уже собираются.
– И кто это решил?- полюбопытствовал Сивуч, чувствуя как злоба внутри него уходит, уступая место отчаянию.
– Мы так решили. Надо уходить, пока все здесь не передохли…
– Правильно!
– Нечего тут делать!
– Собираемся хлопцы!
– Давай домой!
– Пошевеливайтесь! Давайте быстрее! До темна надо будет в лесу обосноваться! – скомандовал Курбан куда-то в глубь подвала, повернувшись к Сивучу спиной. Словно не существовало полковника вовсе.
– Да как ты смеешь?!- заорал Андрей,- Мы не выполнили приказ! Мы пришли сюда бороться с нечистью!
– А сам ты кто? – обернулся Курбан, – А то ты не знаешь, что половина наших жен из них…а дети? Ты же видишь мутантов? Знаешь о чем я? Только не хочешь посмотреть правде в глаза? Главное не в том, что человек может быть животным. Главное, что при такой возможности он все же остается – человеком…
Сивуч не понял как так получилось, но пистолет вдруг дернулся в его руке. На груди Курбана расцвело красное пятно. Курбан с удивлением и грустью смотрел прямо в глаза Андрею и падал..и падал. Медленно оседал назад. Его кто-то подхватил сзади. И тут в глазах Сивуча потемнело. Последнее что он услышал прежде чем окончательно погрузится во тьму, был душераздирающий человеческий вопль. И он удивился, "Надо же…как может кричать человек, хотя так кричать не может".
Береза под жарким солнцем трещала в костре, и вспыхивала яркими искрами, словно пороха кто подсыпал. Березку было жалко, но кроме как на ней – жарить кабана было не на чем. Прожарить конечно всю тушу не удастся, но хоть не пропадет мясо на жаре. По крайней мере не сразу пропадет..
– Н-да, – сказал полковник, утирая рукавом жирный рот. Порядочный кусок подгоревшего мяса он только что стрескал – сослужила нам березка службу. Одно непонятно, как она сразу в двух местах расти могла. И тут, и там…
– А чего тут непонятного, – отозвался я. После сытного обеда, жизнь казалась сносной, и даже к беседе располагающей. – Ствол ее тут, а корни в болоте. Поэтому до конца в пустыне и не засохла. Жухлая только была. А то, что мы ее на болоте видели, так это…Считай приведение.
– А ты в приведения веришь? – усмехнулся полковник.
– А чего не верить, с одним, по крайней мере, был знаком.
– Да ладно…, Ты лучше скажи, где мы по твоему мнению находимся? И куда теперь идти, в какую сторону?
– Судя по солнцу, город за нашей спиной. Туда и двигать надо. А находимся мы в пустыне, сам видишь. В пустыню мы в детстве ходили, так что не пропадем, – ответил я. Правда, о том, что так далеко не заходили, я полковнику не сказал. Да и о том, что тварей тут как на собаке блох, тоже. Счастье, если живые выберемся…Но полковнику лучше об этом не знать и зря не волноваться. И так видно, что он спесь подрастерял. Да и ваще, растерялся человек в непривычной обстановке.
Покидав в вещмешок еще дымящиеся куски мяса, мы стали собираться в путь. Хоть немного пройдем, пока солнце не сядет. Потом, без ориентира будет одно дело – спать. Если конечно получится, вернее как получится…После трехчасовой беготни по дюнам за одуревшим от жары кабаном, чувствовал я себя уставшим, и выспаться этой ночью намерился несмотря ни на что.
Вдруг словно ветром дунуло. Около пенька, что остался от березы, из воздуха выпало огромное черное, все покрытое шерстью человекоподобное существо. Быстро поднявшись, оно оказалось на добрый метр выше нас с полковником.
– …ети, его мать! – выдохнул я. А Сивуч, в мгновение ока, обнажил шашку. Вышло это у него рефлекторно, и настолько быстро, что я даже позавидовал. За это время я успел только руку к автомату протянуть.
Волосатый глянул на геройского Сивуча недобро из под сильно выдающихся вперед надбровных дуг. Глазки его, как успел заметить, были маленькие и дюже неласковые. И в три шага поднялся на бархан. Еще шаг, и он пропал из виду..
– И что это было? – ошарашено спросил я.
– Хм…, – полковник вернул шашку в ножны, – Ети – лесной человек. Ты же сам вроде его опознал?
– Ну, да…Просто не ожидал тут увидеть. Вроде не лес…