Страница 9 из 78
Он выбрал Канаду после последней поездки в глубь страны с его молодыми друзьями по редакции, когда они исследовали окрестности Хантсвила и открыли небольшое озеро. Они провели чудесный вечер в лесу. Они ловили рыбу, исследовали прибрежные пещеры и просто лежали у воды и наблюдали, как орланы бросались в воду за форелью, поднимая тучи брызг над темной поверхностью. Кто-то построил бревенчатый дом в этом чудесном уголке североамериканского рая, может быть, еще до прихода сюда белого человека. Там был водопад и ручей с форелью. С этого места открывался вид во всех направлениях на горы и леса. У озера виднелось серебро белого пляжа с крутым обрывом и пристанью. В объявлении было указано, что бревенчатый дом продается вместе с парусной лодкой длиной четыре метра сорок сантиметров и участком площадью тридцать два акра. В понедельник Фейн нанял такси и поехал в контору агента по продаже недвижимого имущества в Торонто. Хозяин запросил большую цену — восемнадцать тысяч долларов, но агент сказал, что положение участка является уникальным, и Фейн согласился с ним. Он оставил в залог тысячу долларов и был готов оплатить покупку через месяц. Он никогда в своей жизни не хотел чего-нибудь так, как этот дом.
Фейн подсчитал, что после уплаты восемнадцати тысяч долларов у него останется довольно приличная сумма после выполнения задания на Кубе, чтобы прожить, по крайней мере, год без необходимости работать. Там он будет проводить дни наедине с природой и писать поэмы, а когда деньги кончатся, то на питание он будет зарабатывать еженедельной статьей для газет в Торонто или Оттаве. Только человек, который избавился от двадцатилетнего каторжного труда, может понять, как оценить то, что нашел Фейн: этот трепетный и долгожданный мир канадских лесов.
На следующий день Фейн оставил последнюю соломинку несбыточной надежды. Пик сказал ему, что в Канаде с ним свяжутся для последнего инструктажа. До отлета в Гавану осталось менее двадцати часов, а инструктажа не было. Поздно вечером во вторник он понял, что недооценил своих хозяев. Его пригласили в кабинет Паппи Сауерби для беседы с новым администратором газеты Эдвардом де Хавиландом; поглядев на него, Фейн сразу все понял.
Де Хавиланд был так похож на агента разведывательной службы, что, встречая его на улице, можно сразу сказать: вот идет матерый шпион. Он всем привлекал к себе внимание.
— Все это проще пареной репы, — сказал де Хавиланд, когда они ехали в машине, — уважаемый Фридландер, упокой господь его душу, изучил все экономические и политические стороны кубинской революции, а сейчас газета посылает вас для проведения небольшого социологического исследования населения… Как кубинцы проводят время на улицах, где они отдыхают и так далее. Это дает вам предлог для поездки на побережье.
Высадка на Кубу уже спланирована на картах. Наши люди считают, что настало время нанести удар коммунистам в этом районе, и мы посылаем вас изучить берег в районе Лагартеры, который может стать идеальным местом для высадки, а может быть, и нет.
Фейн взял карту в руки.
— Я не намерен оставлять вам эту карту, — сказал де Хавиланд. — У вас не должно быть карт. Посмотрите и верните ее мне. Обратите внимание на небольшой участок шоссе от Матансас до Сьенфуэгос. Но на карте нет новой дороги, которую кубинцы построили через болото от города Ла-Вака до побережья. И мы хотим знать, для чего построена эта дорога.
— Она показана на карте пунктиром?
— Да, эта самая. Во время съемки карты там была тропинка или проселочная дорога. Сейчас эта дорога имеет твердое покрытие. Говорят, что кубинцы собираются строить рыболовный порт. С одной стороны, там, где дорога выходит на берег, построено несколько зданий, предназначенных, вероятно, для рыбаков. С другой стороны, там нет мола, и знающие эту местность люди говорят, что ввиду господства ветров этот район будет плохим местом для порта. На побережье имеется несколько небольших, бесцельно построенных дорог, которые ни с чем не связаны. Сейчас я вам покажу несколько последних аэрофотоснимков. Обратите внимание на красные стрелки,
Фейн взял пачку крупноформатных глянцевых фотоснимков, На них он увидел темное море, серое и почти без характерных признаков болото и белую, точно по линейке проведенную дорогу. На самом берегу находились строения бледновато-серого цвета, похожие на продолговатые фигуры, которыми показывают состав армии на схемах сражений в учебниках истории.
— Нас беспокоят главным образом, — сказал де Хавиланд, — не дороги, которые ни с чем не связаны, а озеро, указанное синей стрелкой.
Озеро было представлено на снимке в виде почти точно очерченного черного круга.
Де Хавиланд порылся в фотоснимках и взял один из них.
— На этом снимке то же самое озеро снято тридцатидюймовым телеобъективом. Обратите внимание на странные строения, выступающие из воды. Всего семнадцать. Над разгадкой этой тайны бились все дешифровальщики Пентагона. Мы снимали их на черно-белой, цветной пленках, а также с помощью инфракрасной аппаратуры ночью. Мы знаем их размеры с точностью до дюйма. Мы знаем материал, из которого они сделаны, но мы не знаем их предназначения. Вы когда-нибудь видели подобное?
Фейн покачал головой. Эти таинственные сооружения походили на клетки курятника.
— Семнадцать деревянных строений на сваях высотой до полутора метров от воды, а вся высота до конька крыши составляет семь метров. Ничего подобного нигде не было и нет. Например, уникальным является способ возведения этих сооружений без применения металла. Кстати, мы посылали самолет, который пролетал в сотне футов от них, и использовали довольно хитроумные устройства, чтобы выяснить их назначение. Следует принять во внимание то обстоятельство, что это забытая богом дыра, где в радиусе тридцати миль ничего нет, кроме москитов и крокодилов. Мы просто должны знать, что это такое.
— Насколько я понимаю, моя задача — отправиться туда и узнать. И это все, что нужно сделать?
— Конечно, нет. Нас интересует все, что происходит в этом районе, и мы надеемся, что вы поможете нам в этом. Я вам передам сотню вопросов, но вы не ограничивайтесь ими. Все что происходит в Лагартере, имеет для нас значение.
— Кому я должен передать собранные данные?
— Я подхожу к этому вопросу. Проще кода, которым вы могли бы передать интересующие нас вопросы при отправлении телеграмм в газету ничего не придумаешь.
— В соглашении этого не было. Извините, но должая вас разочаровать.
— Нет же никакого риска, — сказал да Хавяланд визгливым голосом надоедливого просителя. — Самые последние коды не могут быть раскрыты. Если вы хотите, то я могу показать вам, как пользоваться таким, и вы убедитесь в его надежности,
— Извините, нет.
— Я уверяю вас, что меня беспокоит только фактор времени. Нужно ковать железо, пока оно горячо.
— Пик дал мне понять, что не будет вопроса о кодах или о чем-либо подобном.
— Понятно. И что же вы намерены тогда делать?
— Выехать из страны для передачи информации, как было обусловлено в соглашении.
Наконец де Хавиланд сдался. Очевидно, было подготовлено иное решение.
— Самолет прибывает из Гаваны в Мехико примерно в четыре. Скажем, в любое время от двух тридцати до четырех тридцати в зависимости от опозданий и задержки. Там перестали уважать точность. В любом случае как только вы прилетаете в Мехико, зайдите в контору «Эль-Порбенир» на улице Такуба. Там спросите Виктора Моралеса. Он позаботится о вас.
Фейн кивнул головой в знак согласия.
— Еще одно обстоятельство. Необходимо вылететь третьего. Все привязано к этому рейсу. Понятно?
— Отлично, — сказал Фейн. — Я встречу Виктора Моралеса в Мехико третьего.
— Скажите ему, что вы от Филиппа, — сказал де Хавиланд. — Вас будут ждать в любом случае, но скажите, что вы от Филиппа.
Фейн подумал, что можно еще отказаться. Но это последний шанс на успех. Сначала Куба, а затем свобода и возрождение. Если отказаться, то наступит катастрофа, он будет окончательно сломлен и опустошен. Ворота прежней жизни захлопнутся за ним, а когда они закроются, то сразу же погаснет последняя искорка надежды.