Страница 65 из 71
Нор-р-р-мальная жизнь — это и есть человейник, то есть чередование пауз и конвульсий, заложенное в саму антропологическую концепцию непреодолимости злого начала в человеке, необходимости это начало не избывать, а регулировать, подчиняя весьма сомнительной идее некоего условного блага. Какого блага? Ну, например, блага прогресса… Сразу же вспоминаются не худшие строки из «Антимиров» А. Вознесенского: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек».
«Рушащийся» человек — это человек, не способный раскрепостить (и уж тем более пробудить) свои высшие творческие способности. Это человек, признавший неискоренимость антропологического и социального Зла. Это человек, отчаянно пытающийся оптимальным образом отрегулировать свои отношения с неистребимым, неискоренимым «злым началом своим». Каким именно? Очень разным. Например, звериным предысторическим. Вот уже и Фрейд по этому поводу высказался, и Юнг. А есть еще неискоренимое социальное зло! А еще есть… О, как их много — модификаций неискоренимого злого начала! И, раз оно таково, надо всё, что можно, отрегулировать. Взнуздать этого неуничтожаемого Зверя! Оседлать его… И ехать на нем… Куда? В сторону еще большей отрегулированности этих же отношений… Ведь именно так формулирует свою задачу нормализаторский гуманизм. Окей! Оседлай зверя, поехали… Едем, давим в себе тоску… А потом… Потом этот самый Зверь сбрасывает седока, скидывает узду и начинает бесчинствовать… Бессмысленная кровавая бойня… миллионы трупов… Вой всеобщего ужаса! Нагулявшись вволю, Зверь устает и позволяет уцелевшим муравекам (если социум превращен в человейник, то элемент его — муравек) снова оседлать себя и продолжить путь… Вплоть до нового часа «Ч», когда седок и всадник поменяются местами и прогрессистский мирный кортеж (гуманисты используют взнузданного Зверя) превратится в оргиастическую кровавую скачку, приносящую человейнику и муравеку урон еще больший, нежели предыдущая скачка. Александр Зиновьев называл советского человека хомо советикусом. Он горделиво повествовал о своем вкладе в дело развала СССР.
Когда СССР развалился, Зиновьев взвыл. И начал рассуждать о скором пришествии ужасного «человейника». Но разве не хомо советикус, осмеянный Зиновьевым, был единственной реальной — осуществленной, явленной человечеству — альтернативой муравеку? Зиновьев не читал Достоевского, подробно описавшего, как именно из людей будет выхолащиваться их человеческая сущность? Как именно норррмальное общество будет превращаться в мир особо продвинутых муравьев, тоскующих, в отличие от нормальных муравьев, по чему-то «этакому». И потому — особо опасных как для самих себя, так и для собственно природного мира, из которого зачем-то эти супермуравьи выделились.
Да что там Достоевский! Мы что, не видели воочию этих супермуравьев, ползающих по городам западного мира? Впрочем, только ли западного? Так ли уж отличаются от западных супермуравьев обитатели азиатских государств, вставших на путь «догоняющей модернизации»? Конечно, супермуравьи в Азии — более голодные и живые. А супермуравьи на Западе — более сытые и сонные. Но, во-первых, это всё равно супермуравьи. А, во-вторых… Раньше или позже азиатские супермуравьи наедятся, сожрут (частично или до конца) западных супермуравьев и воспроизведут те же циклы: тоскливый сон на бегу — конвульсия — новый сон — новая конвульсия… И так вплоть до неизбежного самоуничтожительного финала.
С Зиновьевым я встречался уже после его возвращения в Россию. Впечатление было донельзя странное. Передо мной был человек, явно неспособный к публичному изложению своей позиции. Он то проклинал СССР, то проклинал Запад, то, срываясь, кричал, что посвящает свои новые книги ушедшему поколению «мальчишек в буденовках». Мои знакомые убеждали меня в том, что Зиновьев невероятно умен… Может ли умный человек, сказав «мы метили в коммунизм, а попали в Россию», продолжать отрекомендовывать себя в качестве блистательного стрелка и учить других меткой стрельбе по целям… «Рабинович стрельнул, Пух — и промахнулся, И попал немножечко в меня…»
Но если бы дело было только в одном Зиновьеве! По рецептам Бахтина, Баткина, Кристевой, Ракитова и других К-17, расстреляв коммунизм, поставил на грань небытия и Россию, и человечество… Этого хотели умники, консультировавшие Андропова? Этого хотели международные круги, с которыми вели далеко идущие консультации и члены К-17, и его вышеупомянутые продвинутые агенты?
Можно уничтожить коммунизм как конкурирующее жизнеустройство и СССР как геополитического конкурента. Но что делать с человеком и человечеством? Вести и дальше мир по пути норррмализаций и конвульсий? Но ведь финал не за горами! Он очевиден для слишком многих! Теперь он ясен уже и как нечто конкретное. НАТО готовится к удару по Сирии…
Израиль требует от США удара по Ирану… А проблема Израиля? И записной враг Израиля, гуру Демократической партии США Збигнев Бжезинский, и записной друг Израиля, гуру Республиканской партии США Генри Киссинджер заявляют одно и то же. Что у Израиля нулевые шансы продлить свое существование даже на 10 лет! Мнение отдельных, выживших из ума стариков? А руководители 16 спецслужб США, подписавшие доклад, в котором говорится о том же самом? Они тоже — выжившие из ума старики?
Американская элита радикально преобразует мир! В нужном ей новом мире теперь нет места ранее ею же опекаемому Израилю. Но ведь не только ему! И что же это за «новый мир»? Элита США объективирует происходящее. Мол, началось «глобальное пробуждение», оно породило «исламское торнадо», что мы можем с этим поделать? Но кто сооружает на самом деле это «глобальное пробуждение»? Кто организует «торнадо»? Та же элита США! Она не понимает, чем чревата ее затея? Израиль — вполне живое, энергичное государство, обладающее ядерным оружием! Оно согласится на самоликвидацию? Это исключено. Так что же тогда планируется?
Иран и Израиль обменяются ядерными ударами? Это совместимо с сохранением глобального равновесия? Историософский тупик Модерна порождает все остальные тупики. Сам же он порожден тупиком, в который человечество загнала норррмальная антропологическая модель того же Модерна, то бишь капитализма. Два этих тупика — антропологический и историософский — порождают третий, геополитический тупик. А дальше — «реал-политика». Иран, Россия, Китай полностью сдадут Сирию? Россия и Китай сдадут Иран? Китай сдаст Россию (или Россия сдаст Китай) и… сдастся сам? Полно, готовы ли приговоренные страны обреченно сдавать друг друга?
Достаточно Китаю заступиться за Иран (не заступился — пиши пропало!) и начнется война, поразительно напоминающая Первую мировую. Только вот война эта будет ядерной! Есть ли шанс избежать такого сценария? Да, он есть! И что с того? Вскоре в соседней точке (или точках) сложится аналогичная ситуация… Чуть раньше или чуть позже вновь ослабнет регулятивная узда Модерна. Вновь возобладает усталость от норррмальности… Вновь переполнится чаша неравномерности развития производительных сил в этих самых норррмальных странах, вновь алчность хозяев норррмальной жизни возобладает над их страхом потерять всё (и то ведь — откуда страх, если нет Советского Союза и коммунизма).
Бац… Вновь Зверь сбросил Седока и с упоением стал пожирать человечество как в Первую мировую… Но теперь уже ядерными зубами… Возникает естественный вопрос — отказавшись от Красной Весны, то есть от раскрепощения и пробуждения высших творческих сил в человеке и человечестве — что могут и хотят развивать и совершенствовать отказавшиеся? Регулятивную норррмальность — или пожирательную способность этого самого Зверя? Можно, конечно, отказаться от развития всего сразу — и неисправимо злой (а значит, подлежащей лишь норррмализации) антропосферы, и техносферы (зачем ее развивать, если антропосфера не норррмализуема окончательно). Но это еще надо суметь остановить слабо регулируемое развитие техносферы. Как говорится, легко сказать, но трудно сделать. А главное — и этот сценарий, с его чудовищными последствиями, можно осуществить только на обломках современного мира.