Страница 10 из 19
– Детектив, – сказал хозяин дома совершенно рассудительным тоном, каким, вероятно, пользовался при заключении сделок на миллионы долларов, – как вы уже, несомненно, поняли, наша дочь находится отнюдь не в нашем загородном доме. – Его жена бессвязно забормотала что-то протестующее, но ни один из мужчин не обратил на нее внимания. – Хотя мы ее туда отправили. Несколько недель назад она сбежала оттуда и исчезла. Алисия всегда была своенравной девушкой…
– Своенравной?! – словно не веря собственным ушам, эхом возопила Франсиска. – Да у Алисии самый замечательный и добрый характер! Никто никогда не слышал от нее ни единого резкого слова! И какая она послушная! Я с трудом могу припомнить, когда в последний раз ее бранила! Она всегда была такой милой и приятной! И я всегда ей говорила…
Мистер ван Дамм, кажется, не слышал этих ее протестов, равно как и вроде бы вообще не испытывал никаких эмоций. Он по-прежнему полностью контролировал выражение своего лица, даже румянец на щеках снова исчез.
– Как она… Кто это сделал? – в конце концов спросил Корнелиус, прервав бессвязное бормотание жены.
Он все говорил правильно и задавал правильные вопросы, но Фрэнку очень не нравилось это его стальное самообладание. Неужто все миллионеры из знаменитых Четырех Сотен Самых Богатых всегда так ведут себя при подобной трагедии? У Фрэнка недостаточно опыта общения с такими людьми, не говоря уже о доставке им дурных вестей, так что ему трудно судить. И все же он отлично знал, как ведут себя в таких случаях нормальные родители, потерявшие ребенка. Как ни странно, почти нормальным Мэллою представлялось поведение миссис ван Дамм. Шок у большинства людей вызывает именно такую реакцию, они начинают возражать и вообще отрицать подобную возможность.
– Ее задушили, – сказал Фрэнк. – И мы не знаем, кто это сделал. Пока не знаем, – добавил он на случай, если ван Дамм начнет приходить к разным выводам, как это делала Сара Брандт. – Я надеялся, что вы сможете нам помочь. У вас имеются хоть какие-нибудь соображения насчет того, почему ваша дочь убежала из дома? У нее был любовник?..
– Любовник?! – возмущенно повторила за детективом миссис ван Дамм. – У Алисии, вне всяких сомнений, нет никакого любовника! Она даже еще не выезжает!
Фрэнк с минуту не мог понять, куда это она не выезжает, пока наконец не догадался, что девушка еще не успела дебютировать в обществе, не выезжала в свет.
– Алисии всего шестнадцать! – продолжала тем временем вещать миссис ван Дамм. – У нее вообще нет никаких поклонников! Она ни разу в жизни не оставалась наедине с молодым человеком! Любовник, скажете тоже… Корнелиус, что ты стоишь там и слушаешь этот вздор?!
– Франсиска, ступай в свою комнату, – холодно сказал ван Дамм. – Я все тебе потом объясню.
– Очень на это надеюсь. И я твердо намерена пожаловаться вашему начальству, – заявила женщина, выплывая из комнаты, вся трепеща и возмущенно бормоча жалобы по поводу наглого и бесстыжего поведения детектива.
Фрэнк не мог не пожелать ей успехов, если она и впрямь решит пожаловаться на него комиссару Рузвельту. В полиции все ненавидели этого бывшего плейбоя, вдруг превратившегося в реформатора, который добился назначения комиссаром полиции вроде бы с целью очистить департамент от коррупции. Выговор от Рузвельта скорее всего приведет к тому, что Мэллой поднимется до капитана, даже не тратясь на требуемые для этого взятки. И случится это, как только Рузвельту надоест возиться с реформами и он продолжит прежнюю веселую жизнь, а в управлении полиции все вернется к прежнему нормальному течению вещей.
– Боюсь, что ничем не могу вам помочь, детектив, – сказал ван Дамм, когда его супруга вышла. Единственным внешним признаком его эмоционального страдания было то, как рассеянно он перебирал пальцами золотую цепочку своих часов. – Я понятия не имею, почему моя дочь вознамерилась убежать из дома, из комфорта и безопасности своей семьи. И моя жена права: Алисия не общается с молодыми людьми. Среди знакомых моей дочери нет никого, кто мог бы соблазнить ее на побег.
Корнелиус, конечно, лгал. Родители всегда сначала лгут. Либо они не желают, чтобы их дети выглядели дурно в чужих глазах, либо сами не желают выглядеть безответственными. Фрэнк решил, что такая глыба льда, как Корнелиус ван Дамм, скорее заботится о собственной репутации.
Ван Дамм, кажется, не был ни в малейшей степени обеспокоен или смущен тем, что его дочь проживала в меблированных комнатах в Гринвич-Виллидж. Он даже не усомнился в правоте того, кто опознал ее тело, как обычно случается с большинством родителей. С его женой, в частности. Франсиска была уверена, что Мэллой заблуждается.
А вот ван Дамм не считал, что Фрэнк ошибается. Он-то знал, где находилась дочь. И знал о ее интересном положении, потому-то ее и отослали в первую очередь в загородный дом. Возможно, ему также известно, с кем она сбежала. Но ничего этого Фрэнку он не скажет – по крайней мере сегодня.
Мэллой уже хотел было предложить ван Дамму съездить вместе с ним в морг на опознание тела Алисии, когда двери гостиной распахнулись. На сей раз в комнату вошла довольно молодая особа. Ширококостная и слишком высокая для женщины, ростом почти с Фрэнка (а в нем было пять футов восемь дюймов), одетая в самый диковинный наряд, какой Фрэнку когда-либо доводилось видеть. Очевидно, это считалось последним писком моды, но от яркой расцветки шотландки, из которой были сшиты ее юбка и жакет, у Фрэнка зарябило в глазах. А может, и от самой этой дамы, ворвавшейся в гостиную подобно урагану.
– Что тут происходит, папа? Альфред сказал, у нас полиция…
Хозяин дома отнюдь не обрадовался появлению дочери, хотя по таким, как ван Дамм, довольно трудно определить, что они сейчас чувствуют. Фрэнк решил, что это именно та женщина, с которой когда-то была знакома Сара Брандт и за которую приняла Алисию. Та, про которую явно подумал ван Дамм, когда Фрэнк сюда явился. Подумал, что это о ней Фрэнк собирается что-то сообщить… Да уж, такая запросто способна влипнуть в неприятную историю. Наверняка она принадлежит к кругу суфражисток, вечно старающихся затеять какой-нибудь скандал или склоку. Мэллой попытался определить, чем эта суфражистка похожа на Алисию, о чем ему твердила миссис Брандт. Но если явившаяся дама когда-то и выглядела похожей на погибшую девушку, то это было очень давно.
– Мина, боюсь, что Алисию убили. – Слова прозвучали откровенно грубо и жестоко, но Мина ван Дамм и не такое могла бы стерпеть.
– Так я и знала! – воскликнула она, яростными движениями стягивая с рук перчатки. – Знала, что ничего хорошего от нее не дождешься! Разве я тебе это не говорила, когда она сбежала?
«Вот вам и сестринская любовь», – подумал Фрэнк. И вообще папаше и этой дочке, похоже, чужды нормальные человеческие реакции! Мамаша, которая, по убеждению Фрэнка, давно сбрендила и была точно не в себе, в этом семействе выглядела самой нормальной.
– Вам известно, почему ваша сестра убежала из дома? – спросил сержант, рассчитывая застигнуть женщину врасплох.
Но Мину ван Дамм застигнуть врасплох оказалось довольно сложно. Она смерила детектива таким взглядом, словно перед ней насекомое, только что выбравшееся из-под камня и осмелившееся обратиться к ней напрямую, не будучи официально представленным.
– Мина, это детектив… – Тут ван Дамм понял, что не озаботился запомнить имя Фрэнка.
– Детектив-сержант Мэллой, – помог ему Фрэнк.
Да уж… Если он рассчитывал произвести на этих людей впечатление своей должностью, то ошибся. Мина уставилась на него, даже не думая поздороваться.
– Мина тоже понятия не имеет, по какой причине Алисия убежала из дома, – уверил детектива ван Дамм. – Это загадка для всех нас.
– Она сбежала, потому что всегда была неблагодарной маленькой мерзавкой и шлюхой, – заявила Мина, выставив таким образом своего отца лжецом. – После всего, что папа для нее сделал, вот как она ему отплатила! Сбежала из дома, попалась кому-то, кто ее убил, принесла бесчестье и позор нашей семье! Как нам теперь появиться в приличном обществе?!