Страница 36 из 79
Ключевое положение Вязьмы на путях к литовским рубежам объясняет стремление московского правительства укрепить в ней свое влияние. Существование сильной корпорации вяземских князей было бы этому препятствием. Поэтому вяземские княжата (и дети боярские) лишаются своих старых владений и переводятся в другие районы России. В Вяземский уезд переселяются служилые люди из Северо-Восточной Руси.
Измельчавшие князья Вяземские служили к середине XVI в. среди «литвы дворовой» по Костроме и Романову, а также среди детей боярских Малого Ярославца (бывшего одно время вотчиной Михаила Глинского).[745]
Владения «украинских князей» Семена Можайского и Василия Шемячича[746] представляли собой нечто среднее между уделами родичей Василия III и вотчинами служилых князей. Оба князя происходили из той же семьи, что и московский государь. Их владения отличались внушительными размерами. Они в войнах возглавляли ополчения северских князей. И вместе с тем оба считались «слугами» Василия III.
В 1454 г. в Литву бежал кн. Иван Андреевич Можайский (внук Дмитрия Донского). Здесь он женился на дочери Федора Юрьевича Воротынского.[747] Его сын Семен в 1499 г. получил иммунитетную грамоту великого князя литовского Александра на пожалованную ему в Литве вотчину с городами Стародуб, Гомель, Чернигов, Карачев и Хотимль.[748] Весной 1500 г. кн. Семен со своей вотчиной перешел на русскую службу. Это был крупный властелин, с которым Василию III приходилось считаться. В русско-литовском договоре 1503 г. он был признан «слугою» великого князя всея Руси. Князь Семен приходился дальним родичем Василию III: его дядя Василий Михайлович был женат на Марии Андреевне (племяннице Софьи Палеолог). Последний раз в источниках кн. Семен Иванович упоминается в декабре 1502 г.[749]
Наследником Семена стал его сын Василий. Чтобы прочнее привязать этого князя к себе, Василий III в 1506 г. женил его на сестре своей супруги. Вероятно, тогда же он «придал» ему отчину.[750] В дальнейшем более десяти лет Василий Семенович верой и правдой служил Василию III. Так, уже в период восстания Михаила Глинского он вместе с Василием Шемячичем отправляется с войсками в Литву на выручку новому союзнику московского государя. Весной 1512 г. Стародубский и Шемячич на юге прикрывали от крымцев тылы русской армии, готовившейся к походу на Смоленск. В этом случае, как и в походе 1507—1508 гг., с ними вместе находились и московские воеводы. То же самое повторилось и перед вторым походом на Смоленск в 1513 г. Во время первого похода на Смоленск в конце 1512—начале 1513 г. Василий Семенович сопровождал московского государя.[751]
Весной 1515 г. на вотчину Василия Семеновича, когда князь отправился по вызову Василия III в Москву, напали войска Менгли-Гирея.[752] В сентябре 1518 г. в Крым сообщалось, что кн. Василий Стародубский умер.[753] Его громадная вотчина перешла к Василию III.
В. Д. Назаров в неопубликованной пока работе выдвинул весьма правдоподобное предположение, что кн. В. С. Стародубский владел некоторое время Хотунской волостью. Так, в межевой грамоте 1518/19 г. упоминается, что дворцовый дьяк Александро «межы чинил и ямы копал со князем с Васильем Стародубским» в Хотунской волости. Вместе с тем в февральской грамоте 1519 г. Василий III выдавал льготы Троицкому монастырю на с. Дубошино Хотунской волости, которую дал в монастырь «слуга наш князь Василей Семенович».[754] Очевидно, кн. Василий Семенович (Стародубский) обладал в Хотуни какими-то суверенными правами. Позднее Хотунь была дворцовой волостью.
В том же 1454 г., что и Иван Андреевич Можайский, в Литву бежал сын злейшего врага Василия II Дмитрия Шемяки — Иван. Здесь он получил в кормление громадную вотчину, которую унаследовал его сын Василий, рожденный от некой «чародеицы Греческия».[755] Весной 1500 г., так же как и Семен Можайский, Василий Шемячич перешел на сторону Ивана III[756] и занял положение «слуги». Это закреплено было русско-литовским договором 1503 г.[757] Именно Василий Шемячич, а не Семен и Василий Стародубские, был главной политической фигурой на юге России. В его вотчину входили Новгород Северский, Рыльск и Радогощь.[758] По наблюдению В. Д. Назарова (в уже упоминавшейся работе), в состав его вотчины входил и Путивль, ключевой пункт отношений России с Крымом.[759] Известно, что Шемячич был обязан доводить великокняжеских послов в Крым до Путивля и сообщать в Москву о прибытии в Путивль крымских посланцев. По летописи, он владел Новгородом Северским и Рыльском, а в 1500 г. получил Путивль, Радогощь и Северскую землю.[760]
Центром владений Шемячича был Новгород Северский. Вместе с тем в январе 1516 г. Шемячич сообщал, что «к нему писал из
Путивля наместник его Василей Митюков». В ноябре 1517 г. к Шемячичу было послано распоряжение, чтобы он «послал из Путивля своих казаков». Той же осенью Шемячич сообщал в Москву, что татары напали «на их отчину на Путимльские места».[761] Надо иметь в виду также, что в Москве находился в «поимании» кн. Богдан Федорович Глинский, который в Литве с 1495 по 1500 г. был путивльским наместником.[762] С конца 1509 г. шли затяжные переговоры о его освобождении. Князь Богдан умер, очевидно, еще в 1512 г.[763] До его смерти вряд ли вопрос о судьбе Путивля мог быть окончательно решен.
Впрочем, и позднее вряд ли Василий III был склонен полностью передавать суверенитет над этим важным городом Шемячичу. Так что известия 1516—1517 гг., возможно, рисуют только кратковременный эпизод из истории взаимоотношений Шемячича с Путивлем. К тому же С. Герберштейн сообщал, что «Путивлем ... владел некий государь Димитрий».[764] Действительно, весной 1522 г. в Путивль прибыл великокняжеский дьяк Третьяк Губин, который отсюда послал грамоту Шемячичу. (На этом основании М. Н. Тихомиров делал вывод, что Шемячич Путивлем не владел.[765])
Кроме громадных южных владений, Шемячичу принадлежал некоторое время и Малый Ярославец. Так, когда в 1526 г. кн. Ф. М. Мстиславский выехал на Русь, Василий III дал ему «княж Васильевские городки Шемячича в вотчину: Ярославец да Кременец, да волость Мышегу, да дал ему город Коширу в кормление». В Дворовой тетради 50-х годов XVI в. сохранилась запись о детях боярских «из Ярославца же княж Васильевские Шемячевского».[766] Очевидно, Ярославцем Шемячич владел с самого выезда и, во всяком случае, около октября 1505 г.[767] и потерял его в 1508 г., когда Ярославцем был пожалован при выезде на Русь М. Л. Глинский. После того как Глинский был «поиман» в 1514 г., Ярославец снова перешел к Шемячичу: к нему он тянул «судом» и «данью» в феврале 1516 г.[768] Поэтому мнение М. Н. Тихомирова, считавшего, что Шемячичу только пообещали Ярославец, чтобы заманить его в 1523 г. в Москву,[769] надо считать недоразумением. По родословию Яновых (в общем-то не очень достоверному), Малый Ярославец был дан Шемячичем «в кормленье в путь» Михаилу Даниловичу Янову, боярину князя. Но в летописи под 1517 г. сообщалось, что Михаил Янов был просто «человеком Шемячича», а не его боярином.[770] Служил Шемячичу один из потомков Нетши — Петр Шибра Дмитриевич (племянник окольничего Данилы Ивановича).[771] На службе у князя находился также Василий Львович Зубатый. В 1519 г. были «приставлены» (для надзора что ли?) к Шемячичу новгородский дворянин Иван Андреевич Жулебин Овца (Меньшой) и Семен Никитич Бутурлин.[772]
745
Тысячная книга. С. 146, 150, 208. Михаил Черный Вяземский в 1519 г. служил в сторожевом полку «на берегу» (РК. С. 62).
746
См. термин «украинные князья» под 1503 г. (Сб. РИО. Т. 35. С. 357).
747
ПСРЛ. Т. 28. С. 112.
748
АЗР. Т. 1. № 139, 167.
749
Сб. РИО. Т. 35. С. 399. Стародуб, Чернигов, Гомель в это время были в его вотчине (ПСРЛ. Т. 23. С. 196). С ними Семен Иванович перешел на службу Ивану III (ПСРЛ. Т. 32. С. 166). Получил еще Мглин, Почап, Дроков и Попову гору (Сб. РИО. Т. 35. С. 430); АЗР. Т. 1. № 180; Сб. РИО. Т. 35. С. 299—300, 399; ПСРЛ. Т. 24. С. 203; РК. С. 32—34.
750
РК. С. 16; ГАР. С. 48 (ящик 36/11), 190. Волости по Угре, Товарков и Конопкарь, данные Василию Шемячичу и Василию Стародубскому, упоминал Иван IV в своем завещании 1572 г. (ДДГ. № 104. С. 440—441).
751
РК. С. 38, 41, 45, 50; Р. С. 115; ИЛ. С 191. О Василии Ивановиче упоминалось в русско-литовском договоре 1508 г. (АЗР. Т. 2. № 43).
752
Сб. РИО. Т. 95. С. 104. О князьях Стародубских упоминалось позднее в 1516 г. (Там же. С. 292, 300, 301, 393, 395). См. также: Сб. РИО. Т. 35. С. 728, 729, 752, 759.
753
Сб. РИО. Т. 95. С. 554, 555. По В. Д. Назарову, Василий Стародубскнй умер в конце 1517—начале 1518 г. (АРГ 1505—1526 гг. С. 317).
754
АРГ 1505—1526 гг. № 169, 175.
755
ПЛ. Вып. 1. С. 52; РИБ. Т. 31. Стб. 326.
756
ПСРЛ. Т. 28. С. 333; АЗР. Т. 1. № 180.
757
О термине «слуга» см.: Сб. РИО. Т. 41. С. 557; Т. 35. С. 339; РК. С. 34. См: «Тетрати, писан князь Семенов Стародубского и Шемячичев приезд» (ГАР. С. 47 (ящик 36/II), 189). О Шемячиче см. также: Stӧkl G. Die Entstehung des Kosakentums. München, 1953. S. 136—142.
758
О Радогощи см.: АИ. Т. 1. № 124. С. 178. О Новгороде Северском и Рыльске см.: ПСРЛ. Т. 32. С. 166.
759
О торговом значении Путивля см.: Фехнер М. В. Торговля Русского государства со странами Востока в XVI в. М., 1956. С. 16—17, 49. Суверенитет Шемячича над Путивлем убедительно доказан В. Д. Назаровым на основании порядка упоминания городов в договоре 1522 г. (Сб. РИО. Т. 35. С. 638—639).
760
Сб. РИО. Т. 95. С. 69, 187 и др.; ПСРЛ. Т. 23. С. 196.
761
Сб. РИО. Т. 95. С. 239, 493, 509; ПСРЛ. Т. 13. С. 28.
762
О Б. Ф. Глинском см.: Backus О. Motives of West Russian Nobles in Deserting Lithuania for Moscow. 1377—1514. Lawrence, Kansas, 1957, P. 139.
763
Сб. РИО. Т. 35. С. 491, 494, 661; АЗР. Т. 2. № 76.
764
Герберштейн. С. 109.
765
Дунаев. Максим Грек. С. 34; Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. С. 50.
766
ПСРЛ. Т. 26. С. 313; Тысячная книга. С. 208.
767
АСЭИ. Т. 1. № 659. С. 584—585. О волостях на Угре, пожалованных Шемячичу и Стародубскому, см. выше.
768
ЦГАДА. Ф. 281 (Грамоты Коллегии экономии). Малый Ярославец, № 6/7696. О грамоте см.: Каштанов. История. С. 265.
769
Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. С. 49.
770
Лихачев Н. 77. О происхождении Яновых // ИРГО. СПб. 1900. Вып. 1. С. 153; ИЛ. С. 172.
771
Род. кн. Ч. 2. С. 159. Его старший брат Михаил Шарап бежал в Литву с кн. Василием Верейским (откуда и связи с Шемячичем).
772
Родословная книга по трем спискам // Временник ОИДР. М., 1851. Вып. 10. С. 63 («служил в Литве Шемячичю»); РК. С. 62.