Страница 34 из 79
Воротынском, очевидно, дядья и племянник Федор (сын старшего брата)[698] владели согласно старинным русским традициям по третям. Кроме того, Иван Михайлович владел Перемышлем (кн. Иван так и назывался в источниках — Перемышльским),[699] а Семен Федорович — Мосальском, Серпейском, Залидовом, Опаковом, Городечной и Лучином.[700] Однако вскоре две трети Воротынска (очевидно, после смерти бездетных Дмитрия и Семена)[701] попали в распоряжение Ивана III. Эти доли вместе с Серпейском, Залидовом, Опаковом он завещал сыновьям Юрию и Дмитрию, а Лучин — Василию.[702]
И. М. Воротынский при дворе Василия III занимал высокое положение «слуги», сохраняя остатки былой независимости. В военных действиях он принимал участие только тогда, когда речь шла о южных и западных границах Руси, т. е. о территориях, непосредственно связанных с его уделом. Так, летом 1507 г. он участвовал в отражении нападения крымцев под Одоевом. В сентябре 1507 г. в походе двух Василиев (Можайского и Шемячича) был вторым воеводой передового полка (при кн. Александре Владимировиче Ростовском). В мае 1508 г. он шел «из Северы» в Литву во главе передового полка (в походе Василия Шемячича). Встречал князя М. Л. Глинского. Снова вторым воеводой передового полка был Воротынский в большом походе осенью того же года (после В. В. Шуйского). В 1510—1511 гг. возглавлял на Туле большой полк. В летнем походе на Угру 1512 г. Воротынский по-прежнему — воевода передового полка. В походе из Козельска к Калуге он возглавлял большой полк. Затем в конце года, когда начинался первый Смоленский поход, прибыл в Можайск и в общерусской армии в передовом полку уже был третьим (после князей В. С. Можайского и В. В. Шуйского). Во время третьего Смоленского похода 1514 г. И. М. Воротынский находился в Туле в армии А. В. Ростовского первым воеводой передового полка, прикрывая южные рубежи России от возможных татарских набегов. Отсюда он был направлен под Смоленск. В 1515 г. И. М. Воротынский снова на юге («на Вошане») в передовом полку. То же самое повторилось в 1516, 1517 и 1519 гг. («на берегу»).[703]
Во время набега Мухаммед-Гирея 1521 г. он находился в Тарусе, а позднее — в Серпухове при боярине кн. М. Д. Щенятеве.[704] После этого его вместе с другими проштрафившимися воеводами постигла опала: 17 января 1522 г. он был «поиман». В феврале 1525 г. дал запись в верности и был прощен.[705] Летом 1527 г. И. М. Воротынский находился с полками в своем Одоеве, в мае 1529 г. — в Почапе, а в июле — в Серпухове. В 1530 г. он сопровождал боярина кн. Д. Ф. Вельского в его службе «в поле». В январе 1531 г. он в Козельске, в феврале — в Туле, а летом — снова в Одоеве, но уже первым воеводой большого полка. Медленно, но уверенно И. М. Воротынский с годами продвигался по сложной иерархии военачальников. Летом 1532 г. И. М. Воротынский служил в Серпухове, а в 1534 г., во время похода княгини Елены Глинской на Коломну, кн. Иван был четвертым воеводой большого полка.[706] В военных службах при кн. Иване, как и при других служилых князьях, то в первых, то во вторых воеводах неотступно находились московские военачальники, как бы страхуя Василия III от возможной измены Воротынского князя. Самостоятельное руководство крупными вооруженными соединениями И. М. Воротынскому не поручалось.
Остается не вполне ясным, когда перешел в его распоряжение Одоев. Это произошло не позднее 1527 г., когда И. М. Воротынский находился в нем, а скорее всего, значительно раньше. Во всяком случае, «двумя жеребьями» Одоева он владел еще до 1516 г., когда, отбыв службу на Вошане, получил распоряжение вернуться в Одоев. Как полагает В. Д. Назаров, это произошло в связи с прощением его после опалы, т. е. в 1525 г.[707] В обнаруженной им челобитной И. М. Воротынского он уже выступает владельцем Старого Одоева, точнее, двух великокняжеских жеребьев и доли Петра Семеновича. Правда, Василий Семенович Одоевский с «братаничи» (племянниками) стремились получать доходы с «двух жеребьев» Одоева. Чем кончилась распря, неизвестно.[708] Сын Ивана Михайловича известный полководец Михаил Воротынский владел по-прежнему третью Воротынска, Перемышлем, Старым Одоевом, Новосилем и другими волостями.[709]
И. М. Воротынский был женат первым браком на Анастасии Ивановне Захарьиной (умершей в 1522 г.), а вторым — на дочери В. В. Шестунова. Последний раз он упоминается летом 1534 г.[710] Вскоре в связи с бегством в Литву С. Ф. Бельского был «поиман» (в августе 1534 г.) и 21 июля 1535 г. умер.[711] Его дети Александр, Владимир и Михаил — видные деятели времени Ивана Грозного. Перемышлем они владели совместно (по третям).[712]
У дяди братьев Михаила, Дмитрия и Семена Воротынских, Семена Одоевского, было трое сыновей: Иван Сухорук (Сухой), Василий Швих и Петр. Князь Семен Юрьевич («князь-изгой») ранее других черниговских князей перешел на русскую службу и был убит уже осенью 1473 г.[713] Одоев и Новосиль в 1459 г. принадлежали старшему брату Семена князю Ивану.[714] Его сын Федор позднее владел только половиной Одоева, второй распоряжались дети Семена Иван Сухой, Василий Швих и Петр. «Братья-разбойники» уже в 1492 г. захватили половину вотчины Федора.[715] Службу одоевских князей московскому государю признал Александр Казимирович в докончании 1494 г.[716] В декабре 1502 г. кн. Иван Семенович возглавлял передовой полк в войске Семена Стародубского и Василия Шемячича, отправленный в Литовскую землю. Последний раз он упоминается в походе 1508 г. Василия Шемячича «из Северы» (как второй воевода большого полка) в Литву на помощь М. Л. Глинскому.[717]
Второй из братьев Одоевских, Василий Швих Семенович, в упоминавшемся уже походе 1502 г. возглавлял полк правой руки. Летом 1507 г. он отбивал под Одоевом и Белевом нападение крымских татар («а из вотчин служилые князи», в их числе кн. В. С. Одоевский). Затем в конце 1512 г., во время первого Смоленского похода, он шел «с Лук с Великих» (где наместничал) в большом полку к Бряславлю. В 1515 г. он в армии, стоявшей на Вошани, а затем направившейся в Тулу, возглавлял большой полк. То же самое повторилось в 1516 и 1517 гг. Князя Василия (как, впрочем, и других северских княжат) все время сопровождает во вторых военачальниках кто-нибудь из московских воевод. Князь Василий Швих стоял вместе с другими воеводами в Серпухове. Во время набега Мухаммед-Гирея на Москву в июне 1521 г. он возглавлял русские войска, расположенные на Угре. Здесь же в «головах» впервые упоминается его племянник кн. Федор Иванович Одоевский. Затем кн. Василия перебрасывают в Серпухов (в августе), где уже были крупные соединения русских войск. Летом 1527 г. он стоял с отрядом в Коломне, осенью — в Ростиславле, а летом 1528 г. — снова на Коломне, основной базе русских войск, защищавших южные границы России. Земли Василия Швиха Одоевского в 1504 г. находились в Можайском уезде.[718]
698
Федор, очевидно, женат был на дочери кн. Ярослава Оболенского (РИИР. Вып. 2. С. 113).
699
РК. С. 23; ПСРЛ. Т. 24. С. 221.
700
Сб. РИО. Т. 35. С. 136 (1494 г.).
701
Последний раз Дмитрий и Семен упоминаются в разрядах 1496 г., причем Семен «был болен» (РК. С. 27).
702
ДДГ. № 89. С. 355, 359, 360.
703
Р. С. 98, 102, 120; РК. С. 38—40, 42, 47—50, 53, 55—61, 63.
704
РК. С. 66, 67. Есть неясное сведение, что И. М. Воротынский был в 1520/21 г. наместником на Костроме (Р. С. 179).
705
ПСРЛ. Т. 24. С. 221; СГГД. Ч. 1. № 154. С. 425—427.
706
РК. С. 71, 73, 74, 77, 78, 80, 83.
707
Там же. С. 58; Назаров В. Д. Тайна челобитной Ивана Воротынского // Вопр. истории. 1969 г. № 1. С. 210—218.
708
В. Д. Назаров датирует челобитную 1525 г. Однако о поездке Василия III в Александрову слободу в 1525 г. летописи молчат, а именно в слободе был великий князь, когда была передана ему эта челобитная. Поэтому челобитную можно датировать и осенью 1526 г.
709
ДДГ. № 104. С. 435; ПСРЛ. Т. 13. С. 344. Подробнее о М. И. Воротынском см.: Веселовский С. Б. Последние уделы. С. 114—115; Скрынников. С. 163—167.
710
Власьев. Т. 1, ч. 1. С. 53; РК. С. 83. О владениях Воротынских в конце XVI в. см.: Мордовина. С. 328 и след. К 1531/32 г. М. И. Воротынский был должен «за соболи» 20 руб. благовещенскому протопопу Василию (ГБЛ. Ф. 303 (АТСЛ). № 281. Л. 1).
711
ПСРЛ. Т. 13. С. 79. В копии надгробной плиты — 21 июня 1535 г. (Гиршберг В. Б. Материалы для свода надписей на каменных плитах Москвы и Подмосковья XIV—XVII вв. // Нумизматика и эпиграфика. М., 1960. Т. 1. С. 22—23; Сахаров И. История общественного образования Тульской губернии. М., 1832. Ч. 1. С. 206—207). Эту дату принимает и обосновывает В. Д. Назаров.
712
ЦГАДА. Ф. 281 (Грамоты Коллегии экономии). № 9552. Л. 2 (1561 г.). Наблюдение это сделано В. Д. Назаровым.
713
ПСРЛ. Т. 28. С. 136.
714
ДДГ. № 60. С. 192—193.
715
Сб. РИО. Т. 35. С. 57, 59, 65. Федор в 1494 г. держал Дорогобуж (Там же. С. 141). К лету 1497 г. он уже умер (Там же. С. 232).
716
ДДГ. № 83. С. 330.
717
РК. С. 34, 39, 40. В 1508 г. он с Василием Шемячичем встречал М. Л. Глинского (Р. С. 102). В крымских делах под 1516 г. упоминается Иван Одоевский (Сб. РИО. Т. 95. С. 391).
718
РК. С. 35, 48, 56, 58, 60, 64, 66, 67, 70—72; Р. С. 98; ИЛ. С. 191; ДДГ. № 96. С. 396. По Ш, боярин с 1505/06 г., умер в 1533/34 г. В Государеве родословце о его боярстве не говорится (Род. кн. Ч. 1. С. 182).