Невеста Алдуина

— Дова, вези их к моему брату, — строго наказал мой любимый. Он бросил на меня нежный взгляд, но ничего большего делать не стал. На этой ноте мы распрощались. Дракон полетел прочь от пещеры. Я прижалась к Тхару, ощущая напряжение во всем теле. Мы летели к такому же сильному дракону, как и Алдуин. Он мог не послушать нас и просто начать бой без предупреждения.

— Что думаешь насчет этого всего, Тхар? Мы имеем шансы победить?

У нас был очень смазанный план, ведь мы решили действовать по ситуации. Нельзя точно сказать, что будет делать брат Алдуина или их отец.

— Если честно, то такие же шансы у нас на поражение тоже имеются. Тут нельзя точно сказать, Лилит. Главное действовать правильно и быстро. Я надеюсь, что у нас всё получится, но гарантировать это не могу.

Это не придало мне уверенности в победе, скорее наоборот. Даже Тхар сомневался в нашей победе. И что тогда нам оставалось в целом? Что ж, просто будем идти к победе, стараясь тратить на это все свои силы. Выжимать из себя последнее. Поражение для нас означает только одно — смерть.

— Мне не нравится сама перспектива боя с Аэдра. Даже трудно представить, что я могу его убить. Я видела бой отца с Акатошем, но ни отец, ни он отца не смог победить. Это вообще странно. Оба бессмертные и это вообще не совсем правильно. Мне кажется, что бессмертно то, что не органично.

Тхар медленно кивнул. Он, наверное, знал намного больше об этом, чем я. Инкуб обладал редкими знаниями, а я вот лишь полагалась на интуицию.

— Есть такое. Я тебе ведь говорил, что мир в мире — система довольно сложная. Там много ограничений, исключений и всего-всего. Вообще по сути Стражи миров не нападают на друг друга, ибо находятся довольно далеко. Здесь же система другая. Да и сами стражи мира преследуют не сохранность своего мира, а захват другого. Такое нечасто встретишь. В общем, Лилит, я немного об этом знаю. Рассказы матери и её же объяснения помогают мне самому не затеряться в этом всем бардаке. У нас там, на родине, все по другому.

И тут я задумалась. По словам Тхара все обстояло довольно странно. Отец мой — страж Мертвых Земель, ведь это его мир. Но мой папа любит наведываться в другие и громить там все. Он все-таки принц разрушения. Объяснял мне он это как дикое желание взяться за секиру и развалить другие планы потому что... Так будет лучше. Он сам толком не может объяснить свою тягу к разрушению, просто не выработал философию свою на этот счет. Вот и все.

А я не чувствовала тяги к чему-либо. Да и вообще я не была даэдрой в полном смысле слова, а значит не была стражем. У меня плана своего нет, да и отец не позволит. Мертвые Земли будут моим единственным планом всю жизнь! Внезапно я почувствовала, как дракон стал снижаться. Он издал глухое неприятное рычание. Что происходит?! Я невольно посмотрела вниз, держась за Тхара. Внизу не было видно дракона, а значит мы снижаемся не по своей воле.

— Что происходит? — Я посмотрела в глаза дракона. В них нельзя было что-то прочитать кроме растерянности.

Меня не на шутку это испугало. Что с ним?! Что он задумал? Или это вовсе не он?

— Туум сломил меня, пунах. Я прошу милости у пунах. Прошу у милости у тури. Этому тууму никто не может противостоять, — прорычал ящер.

Я ничего не поняла из того, что он говорил кроме извинений. Туум поразил его? Это ещё что значит?

— Я очень хорошо слышал крик, Лилит. Разве ты нет? Тот, кто внизу сломил криком нашего летуна. Теперь мы вынуждены снижаться, — перевел мне Тхар.

Довакин! Мы приземлились прямо перед ним. И как я не услышала его крик?! Довакину стоит отдать должное. Сейчас он был в черной броне, очень похожей на даэдрическую и... Чешую моего возлюбленного. Особенно о том, что броня сделана именно из чешуи Алдуина говорили рога. У него один рог короче другого. Он больше не выглядел забавным или смешным. Тхар спрыгнул с дракона и подал мне руку, заставляя слезть. Тот сидел на земле, похоже, не имея возможности взлететь. И как долго это будет?

— Вот мы и снова встретились, Лилит. Я рад снова повидаться с таким прекрасным существом. Мы были бы хорошими друзьями, но вот ты все испортила. Мой Одавинг... Единственный дракон, который путешествовал со мной и слушался именно меня. Ты его убила! — он говорил это с такой болью в голосе, что я даже дала себе минутку слабости: пожалела о смерти Одавинга. Видимо, этот норд действительно ценил союзника-дракона.

Но откуда этот норд узнал?! Я только хотела всё объяснить, как встрял Тхар.

— Не она убила его. Его убил я. Драконы слабы, особенно такие низшие как Одавинг. Да и почему ты думаешь, что она его убила? Ведь убить по настоящему дракона может только Довакин. Но вот знаешь, так получилось, что именно мне отводится роль пожирателя душ, — его голос был обманчиво сладок, он тек как патока, но я всей кожей ощущала его боевую готовность. Тхар готов был вытащить меч и напасть на норда. Он был готов опять рискнуть своей жизнью ради меня. Я удивлялась храбрости инкуба и вообще его тяги к защите. Видимо, мать хорошо его обучила этому.

Повисло молчание. Довакин неотрывно смотрел на инкуба, а тот ждал его решения. Норд глуп, но в бою он вряд ли будет таким же, ведь глупый не мог победить Алдуина!

— Ты пожиратель душ? Смешно. Единственного пожирателя душ я уже убил! Посмотри на мою броню, она сделана именно из него! — радостно вскрикнул он, ударив себя по груди кулаком.

Это меня разозлило. По словам Алдуина, в бою принимал участие не только этот норд. А значит он не имеет право присваивать победу целиком себе.

— Да ты что, вот это новость! — произнес сзади мужской голос.

Сначала я не поняла откуда он взялся, но затем Тхар указал на небо и я увидела Алдуина, который приземлялся. Он в небе выглядел ещё красивее и величественнее: огромные черные крылья закрывали небосвод, а на мордочке появился приятный оскал. Норд, не в силах в это поверить, снял свой шлем, чтобы получше разглядеть дракона. Лицо его было бесценным. Также выглядела я, когда узнала, что отец знал о моей матери куда больше, чем говорил. Дракон приземлился перед Довакином и тут же обратился в человека. Алдуин не наряжался для этой встречи. Он по прежнему был в черной мантии до пола, только теперь на его руке я видела кольцо в виде змеи. Где он его взял? Я не знала, что такие как он носят украшения. Что-то мне подсказывало, что он надел это кольцо не для того, чтобы покрасоваться перед заклятым врагом.

Норд инстинктивно притянул руку ко рту, ещё не в силах поверить в происходящее. Я частично понимаю его чувства. Не думаю, что я бы осталась не шокированной, если бы убила кого-то много дней назад и этот кто-то вот внезапно появился передо мной целым и невредимым.

— Но я тебя убил! И сделал из твоей чешуи себе броню. Ты... Ещё и человек? Великий Акатош, защити всех нас!

Алдуин издал удовлетворительный рык и подошел ближе. Он был абсолютно безоружен, туум по прежнему его главная сила.

— Ты прав. Я действительно мертв. Все дело в том, что от прошлого не убежишь и не скроешься. Оно настигнет в любом случае, потому что оно — часть тебя. И я часть тебя. Думаешь, все пророчества прям таки сияют правдой? Но Лилит не записана ни в одно пророчество и тем не менее она участвует в судьбе мира. Люди глупы и ты также глуп. Йорре. Теперь я смогу с тобой свести счета. Один на один. Раньше тебя поддерживали те дружки в Совнгарде. А теперь посмотри, — он осмотрелся. — Здесь никого нет! Ты один, норд. И я бросаю тебе вызов снова. Считай меня кем угодно: призраком, зомби, твоей иллюзией. Я здесь и буду драться с тобой.

Довакин вытащил меч, крепко его сжимая. По лицу этого норда было ясно, что он не готов к битве именно с Алдуином. Он был готов сразиться со мной, ведь считал меня слабой.

Ладно, с ними решено. Алдуин останется здесь и будет переигрывать прошлый раунд. Теперь его победа должна нести с собой труп Довакина.

— А что же делать нам? — встряла я, когда уже Алдуин обратился в дракона и взвыл в воздух. Но он повис, рассматривая меня. В драконьем обличье он не вызывал доверия. Лишь страх и повод понервничать. Я знала, что как бы Алдуин не выглядел, он меня не тронет.