Невеста Алдуина

Шум крови стал внезапно меняться. Теперь я ощущала кого-то ещё и его шум крови был тихим, но очень отличался тем, что словно резал меня изнутри.

Внезапно дракон раскрыл пасть и я тут же отбежала, но целился он не в меня.

— Йол!

Я увидела парня, который имел странные доспехи. Они были металлическими и облегали плотно его тело. А шлем был вытянутый с длинными острыми ушками и рогами. И это существо держало посох с лезвием на конце. Я, завороженная, уставилась на него. Что это такое и почему он кажется мне знакомым?

Часть

Я стояла и наблюдала за шикарным зрелищем. Одавинг сражался с этим парнем, используя огонь. Но парень ловко уклонялся от ударов и уходил от огня. Он достал посох с лезвием на конце и кинул прямо в массивную шею. Посох прошел насквозь и дракон громко зарычал. Затем мужчина достал ещё один и, разбежавшись, прыгнул на морду дракона, а затем воткнул ему посох прямо в голову. Одавинг громко зарычал, а затем его голова безжизненно упала на землю. Кровь сочилась из огромной раны, а глаза закрылись. Парень спрыгнул с дракона и встал напротив него. Со зверя стала слетать кожа. Она отрывалась от его мертвого тела и плавно исчезала в воздухе. А затем из него потянулось множество светло-оранжевых нитей, которые обвили незнакомца, словно сети. Я даже испугалась за него, но он, видно, радовался этим нитям. Он словно поглощал их. Я рассматривала нити, вспоминая слова Алдуина. Как-то он говорил, что когда Довакин убивает дракона, то он поглощает его душу: знание и мудрость. Но неужели этот парень был Довакином? Нет, этого просто не может быть! Я завороженно смотрела, как он пытается схватить нити, но они проходят сквозь него. Он впитывал их в себя, а затем они кончились и от Одавинга остался лишь мрачный скелет.

Победитель развернулся и пошел ко мне. Странно, но я не чувствовала страха перед ним. Мне не хотелось бежать или кричать. Его шум крови был для меня близок и это заставляло мой разум быть спокойным. Обычно перед такими необычными существами, мои ноги спутывает страх, а внутри всё взрывается. Но сейчас все было как никогда спокойно. Что-то внутри словно ожидало этой встречи. Я не понимала почему шум крови кажется мне знакомым и сам этот парень. Ведь я его никогда прежде не видела! Но что-то во мне его знало больше, чем я думаю. Он на ходу снимал шлем, а когда оказался передо мной, то снял его полностью. За шлемом скрывалось привлекательное лицо парня. У него были черные волосы, отливающие синим цветом, доходящие ему до плеч. В глазах теснились кусочки льда. Черты лица в целом у него правильные, красивые, симметричные. Его ядовитая красота тронула мое закаленное Алдуином сердце. И все-таки, он прекрасен. Я хочу им обладать. И опять же никакого страха. Я почему-то не боялась, хотя не знала кто он и каковы его намерения. Мне не хотелось бежать или сражаться. Мне хотелось быть с ним. Заметив острые ушки, которые выглядывали из-за густоты волос, я улыбнулась. Эльф? Он? Но не один эльф не может иметь такой шум крови. И он не Довакин. Тогда как он мог поглотить душу? Или он ещё один Довакин?

— Этот дракон был слишком сердит на вас. Хотел вашей смерти. Я не мог позволить убить мою госпожу, — голос его был таким низким, тихим, будто шепот деревьев. Я на миг вслушалась в сам голос, а не в слова.

Госпожа... И почему? Кто он и почему меня так называет? Не помню, чтобы его я где-то спасла или помогла чем-то. И когда я успела стать его госпожой?

— Кто ты и когда я успела стать твоей госпожой? Как ты сумел поглотить душу дракона... Ты Довакин? — я завороженно смотрела ему в глаза, ожидая ответа.

Парень покачал головой, а затем перевел взгляд на то, что осталось от могущества Одавинга.

— Простите, госпожа, я забыл представиться. Меня зовут Тхар, я из темных эльдар, инкуб. Сам я был поставлен вашей матерью на защиту, как только вы родились. Она приказала мне следовать за вами всюду и оберегать вас, но чтобы вы не знали об этом. Хотя она не сказала, что в этой невидимости я должен пробыть всю жизнь. А дракон... Понимаешь, в вашем мире может быть и один Довакин способен глотать души драконов. Моя раса пожирает души убитых, впитывает их в себя. Души всех, кого убивает. Я что-то вроде живого камня душ, госпожа Лилит.

Я с интересом его слушала. Моя мать поставила его мне на защиту! В детстве я плохо различала шум крови существ, но все-таки меня всегда преследовала мысль, что в моем окружении есть кто-то другой, вторая половинка моей сущности. Интересно, он всё видел, что со мной происходило? Даже мои развратные дни с дреморами? В этот момент я, наверное, покраснела. Тхар удивленно посмотрел на меня, не понимая реакцию. А ведь он знает все о моей матери! И его раса... Я могла узнать намного больше о матери, о своей расе. Такого шанса в жизни могло и не выпасть.

— Я хочу знать больше о своей матери. Ты можешь мне все рассказать? Понимаешь, мой отец о ней упорно умалчивает, а никто другой её не знает. Ты — единственный мой шанс. И прошу, зови меня просто Лилит.

Инкуб кивнул, а затем сел прямо на поляну, положив шлем перед собой. Он похлопал рядом с собой, приглашая меня сесть. Я покорно исполнила его просьбу. Впервые я оказалась с таким уникальным существом. А ведь если не Одавинг, то быть может, я никогда не узнала о существовании Тхара.

— Я расскажу тебе всё, Лилит. Это действительно увлекательная история. Твоя мать отличается от обычных представителей нашей расы. Она заболела идеей, из-за которой может лишиться жизни. Я подробно не буду объяснять, все равно ничего не поймешь. Скажу лишь то, что она хочет свергнуть правителя всей нашей расы. Она бегала по мирам, собирая информацию для победы. Я давно с ней, был её личным инкубом. Она никому особо не доверяла, хотя для нас верность — главное в жизни. И забрела она сюда. Случайно нашла дремору и заставила его отвести к повелителю. Это оказался Дагон. Латрей, так звали твою мать, полюбила его мир и самого Дагона. Её успокаивал вид лавы, а как она любила в неё окунать людей. Она проводила дни только рядом с твоим отцом. Латрей не хотела детей. Дети ей не были нужны, потому что она хотела начать войну. В общем, Дагон клялся, что детей от Даэдра быть не может. И тогда моя милая госпожа пропала на недели в его спальне. А затем я узнал, что она беременна. Латрей не хотела ребенка и поэтому овладела жаждой убить тебя. Дагон умолял её, просил о том, чтобы она родила и оставила ребенка тут. Он говорил, что это первое дитя Даэдра, ведь от них не бывает детей. Моей госпоже надо было улетать из мира, она ведь никогда не задерживалась так надолго. Просто за ней может быть погоня. У неё была привычка тщательно скрывать информацию и паранойя, что её обязательно раскроют. На стадии беременности её тянуло на всякие ужасные для вашего мира вещи. Не буду рассказывать, что она делала, однако иногда её жестокость и насилие достигали пика. После она родила тебя и полюбила. Ты ей очень нравилась и она желала остаться. Даже как-то призналась мне, что если бы она не добивалась свержения правителя, то бы осталась тут. Но вынуждена была уйти. Она поставила меня на защиту, а сама, попрощавшись с Дагоном, ушла.

Твой отец не знает обо мне... Никто не знает. Если бы он узнал, то бы все пошло не так, как хотела моя милая госпожа. Дагон проводил её и больше она сюда не прилетала.

Все, что он рассказал, повергло меня в шок. Эмоции внутри разрывали меня на части. Отец обманывал меня! Он врал мне! Говорил, что мать убили. Убили! Он откровенно врал мне. Ненависть заполнила меня и я сжала челюсти, чтобы не заорать на весь Скайрим, что я ненавижу Мерунеса Дагона. Так и хотелось прийти в Мертвые Земли и высказать все в лицо. Все это время я жила во лжи, в иллюзии! Как он мог?!

— Лилит, с вами все в порядке? Я чувствую от вас такую мощь ненависти, что мне не по себе, — инкуб взглянул мне в глаза и я глубоко вздохнула.

Вряд ли он поймет, что такое жить во лжи, особенно если этого хотел самый близкий тебе по духу.