Страница 36 из 80
— Я не останавливаюсь на чайные перерывы, — ответил Майкл, продолжая корректировать свой головной убор здоровой рукой. — Но я думаю, что эти чайные часы тоже являются одной из форм дисциплины.
— Вы, англичане, живете в вымышленном мире.
Майкл, наконец, сумел устроить в разорванной рубашке специальную прорезь для глаз и снова обрел зрение. Попробовав поправить ткань то тут, то там, он понял, что действительно нашел лучшую конструкцию.
— О, а вы, нацисты, надо думать, живете в реальном мире?
Гантт нахмурился, и глаза его потемнели.
— Я не нацист, — он открыл бутылку лосьона зубами и плеснул на рану на лбу, вокруг которой продолжали кружить мухи. Те с недовольным жужжанием взмыли вверх, как маленькие самолеты, и в диком, хаотичном порядке принялись разлетаться прочь, словно искали себе более подходящую взлетную полосу. Гантт поморщился от боли, но налил чуть больше жидкости, чтобы лучше промыть рану. — И никогда не был нацистом, — продолжил он, пока лосьон стекал по его лицу. Он быстро посмотрел вверх на горящий солнечный шар, будто старался измерить, насколько сильно он давит на его голову и на его силу воли. Мухи постепенно начали появляться снова — одна за другой. Немец сбросил парашютный рюкзак и ремень с флягой.
— Как тебя зовут? Имя.
— Майкл.
— Хорошо, Майкл. Итак, я выстрелю в тебя, если ты не начнешь двигаться в течение следующих двух минут. Пуля войдет в колено, и это будет сокрушительным ударом для тебя, потому что стрелок я хороший. Тогда — хотя я бы предпочел доставить тебя на базу в качестве пленника — я оставлю тебя умирать здесь. Ты это понимаешь?
Майкл кивнул. Он не сомневался, что этот человек будет действовать именно так, как сказал. Лучше уж попытать счастье и выгадать возможность переломить ситуацию в свою пользу чуть позже, чем умереть здесь, в этом аду. Проблема будет состоять лишь в том, что, в любом случае, с немцем придется справляться с одной здоровой рукой.
Тем временем Гантт снял рубашку и натянул свою майку на лицо, располагая свою защитную повязку так, чтобы видеть сквозь шейную прорезь, но при этом прикрыть голову. Затем он снова надел рубашку и, изучив бутылку с лосьоном, сунул ее в свой рюкзак.
— Все-таки это великодушно с твоей стороны, — хмыкнул он. — И умно придумано. Кстати, вижу, ты майор, но ты не носишь никаких знаков отличия. В чем твоя специальность?
— Рекогносцировка.
— О, так ты привык ходить по заброшенным путям, верно? — Гантт повел пистолетом, словно обводя контуры территории, которую племя берберов могло бы назвать Долиной Скорби. — Итак, после тебя.
И он указал пленнику, чтобы тот двигался дальше.
Сейчас солнце было их общим врагом. Скорпионы замирали среди камней у самых ног, небо было выжжено добела, а земля, казалось, приобрела цвет праха. Почва срывалась в овраги и спускалась все ближе к аду. Песок то и дело пытался утянуть с собой обувь, а свет и насекомые жестоко пытались лишить двух непрошенных гостей зрения. Горячий ветер набрасывался на пришельцев и старался разорвать из самодельные куфии. Идя по этой Преисподней, Майкл думал, что выручает его, возможно, даже не армейская тренировка, а сверхъестественная способность к перевоплощению и время, проведенное в стае Виктора. Если бы не это, вряд ли бы он так долго сумел удерживаться на ногах.
Рольф Гантт, надо думать, был в превосходной физической форме, и на чем сверхъестественном держался он — трудно было сказать. На нерушимой силе воли, разве что…
Ветер окреп и закружился над ними. Песок жалил глаза, как острые осколки стекла. Пришлось держать лица опущенными. Майкл невольно начал думать, что время действия приближалось. Один неверный шаг может этому способствовать. Гантт может споткнуться, оступиться… а потом что? Ударить его локтем в челюсть? Коленом в пах? Майкл сомневался, что будет достаточно быстрым, чтобы обезвредить этого человека. В конце концов, Гантт был признанным экспертом, способным чувствовать опасность, и, возможно, он ощущал ее прямо сейчас. Но… выбор невелик! Нельзя слишком долго готовиться нанести решающий удар — пока что у Майкла в здоровой руке было достаточно сил, но и эти силы в таких условиях убывали с каждой минутой. А еще слишком уязвимым было поврежденное плечо, чтоб его!
Черт бы побрал эту руку! — со злобой подумал Майкл.
Если бы он мог свободно пользоваться всеми своими конечностями, продуманный сценарий мог быть реализован уже несколько часов назад. Но нет… нет…
За столь сокрушенное состояние Майкл разозлился на себя. Бессмысленно стонать над сломанным плечом! Нужно попытаться хоть что-то сделать. Он начал чуть замедлять шаг.
— Не отставай, — тут же среагировал Гантт, что говорило о высоком уровне его концентрации даже при бьющем в глаза песке.
— Мне нужно немного воды.
— Мне тоже, но ни один из нас ее не получит. Пока что.
Майкл продолжал замедлять свой темп, а через несколько мгновений изобразил довольно правдоподобную запинку для пущего эффекта.
— Воды… — попросил он, подсчитывая про себя расстояние. Если ему удастся выбить этот пистолет из руки Гантта… но ведь его собственный «Кольт» тоже находился у противника. Что бы ни произошло в последующие несколько секунд, перспектива у этого была явно не радужная…
Гантт направил пистолет в землю между ними и выстрелил. Пуля срикошетила о камень, взвизгнула и улетела прочь. В следующий миг «Вальтер» снова указал на Майкла.
— Не пытайся провернуть то, что задумал, — сказал летчик, и голос его был поразительно спокоен. — Ты не в лучшей форме сейчас, ничего не выйдет. Так что просто продолжай идти и будь хорошим пленником.
Он вдруг резко повернулся вправо, держа пистолет перед собой.
Майкл посмотрел в ту же сторону.
На небольшом бархане неподалеку стояла чья-то фигура. Точнее, маленькая фигурка в грязной одежде, которая когда-то, возможно, была белой… На деле одеяние незнакомого человека казалось просто колышущимися на ветру тряпками. На голове незнакомца была коричневая куфия, прижатая шотландским беретом Тэм О’Шентер, который — Майкл знал — часто встречался у солдат Содружества.
— Подойди! — приказал Гантт.
Фигура не двигалась.
Гантт быстро взглянул на Майкла.
— Ты знаешь язык?
— Немного.
Словарный запас его и вправду был ограничен, но он мог связать несколько предложений после опыта, полученного из работы с племенными разведчиками.
— Скажи ему, чтобы подошел.
Майкл командным голосом сказал, чтобы человек подошел к ним — сначала на тамазигхтском[9] наречии, а затем на туарегском[10]. Фигура повернулась и побежала, через несколько секунд исчезнув из поля зрения.
Гантт еще некоторое время держал бархан на прицеле, после чего, наконец, опустил пистолет и посмотрел на Майкла.
— И что скажешь? — спросил он, хотя казалось, что он задает этот вопрос больше себе, чем своему пленнику. Майкл отвечать не стал и, не дождавшись от него комментариев, Гантт кивнул. — Продолжаем двигаться. И давай теперь без актерства, пожалуйста. Ты не из тех, кто путается в собственных ногах.
Майкл зашагал вперед, приблизившись к немцу на несколько осторожных шагов, решив снова выжидать, ведь новая возможность обязана была появиться. Если нет, то он найдет способ создать ее, прежде чем они достигнут тени под флагом Африканского корпуса.
Летчик продолжал изучать пространство, поглядывая то вправо, то влево, но никто больше не появился.
Майкл решил, что Гантт был сильно встревожен этой встречей, потому что через несколько минут после инцидента он заговорил:
— Развлеки меня. Расскажи о себе.
— Я лучше поберегу дыхание.
— Справедливо. Тогда я расскажу о себе. Ты знаешь, что я сбил… ну… можно сказать, 50 самолетов, если учесть те, что добавились к списку сегодня. А есть ведь пилоты, которые ни одного вражеского самолета не сбили за все время своих боевых вылетов. Что скажешь по этому поводу?
9
Тамазигхтский диалект — язык, на котором говорят берберы тамазигхтской (центрально-атласской) подргуппы.
10
Туарегский диалект — язык, на котором говорят берберы центральной Сахары.