Страница 19 из 80
Пули врезались в фальшборт снова, заставив Майкла втянуть голову в плечи.
Вдруг откуда-то с «Копья» послышался звук отводимого затвора.
Затем заголосила пулеметная очередь, и тон ее был смертельным. Пули врезались в палубу, проникали внутрь «Софии», рикошетили от более прочных металлических покрытий и пробивали отверстия в спасательных шлюпках. Майкл поднял голову и увидел пулемет и команду, которая им управляла, стоя за бронированным металлическим щитом, который несколько секунд назад был скрыт под брезентом. Стрелок поворачивал свое орудие из стороны в сторону, буквально разбрызгивая пули по палубе «Софии». Прогремело еще два выстрела, и Майкл заметил искры, отскочившие от металлического щита. Затем пулемет принялся охотиться на него, и кусачие патроны лишь чудом не пробили фальшборт, чтобы достичь цели.
Шум выпускаемых пуль больше напоминал гул разворошенного гнезда раздраженных шершней. Майкл извлек дополнительные пули и принялся срочно перезаряжать оружие. Внезапно прорвавший пространство пронзительный сигнал клаксона едва не заставил его барабанные перепонки лопнуть. Звук исходил от электрического свистка на вершине надстройки. «Копье» набирало скорость и начинало менять курс, двигаясь вдоль левого борта «Софии». Стрельба продолжалась, пока два корабля увеличивали разделявшее их расстояние, хотя в ней уже не было никакого смысла — слишком далеко.
Майкл поднялся. Пороховой дым все еще кружил в воздухе. Майкл оглянулся и изучил «Копье», спешно пробивавшееся через серые волны.
— Кто ранен? — крикнул он, и Олаф отозвался, сказав, что голландцу прострелили правое запястье.
— Мы их обошли! — Гюстав Бушен был на ногах, хотя стоял нетвердо, пошатываясь от пережитого шока. — Мы их обошли! Mon Dieu, nous l’avons fait [Боже мой, мы сделали это! (фр.) ] — однако его легкомысленная улыбка быстро угасла: он посмотрел в сторону и в нескольких футах от себя увидел испанца, голова которого была пробита пулей, а сверкающие частички мозга брызгами осели на палубных досках.
Майкл тем временем, прищурившись, продолжал наблюдать, как «Копье» со скоростью в десять узлов уходит на другой курс. На корме вражеского судна вновь началась активность — с палубы поднималась темная фигура… нечто, покрытое брезентом. Майкл задался вопросом, уж не электрическая ли это лебедка.
В носовой части тоже кипела деятельность. Чуть выше фальшборта показался еще один невнятный контур, накрытый матерчатой тканью. При этом люди вокруг этого предмета двигались слаженно и упорядоченно.
Наконец, брезент был снят.
Майкл понял, что видит перед собой стальные бронированные щиты и стволы двух пятидюймовых пушек, которые были до этого искусно спрятаны под палубой.
«Копье» никогда не было грузовым судном — это был военный корабль.
Волк в овечьей шкуре, невольно подумал Майкл. И как только первый шок от увиденного чуть схлынул, он осознал, что «Копье» кренится, начиная разворот.
— Господи! — воскликнул Билли Бауэрс, стоя в нескольких футах от Майкла. — У них большие пушки!
Передняя пушка выстрелила, выпустив облако дыма. Настоящий водяной ураган с шумом громового раската разразился прямо перед носовой частью «Софии», которая со стоном качнулась на волнах, накренившись на правый борт. Шум дезориентировал и напугал многих — некоторые потеряли равновесие на скользких от дождя досках палубы.
Выстрелила кормовая пушка.
Повиснув на фальшборте, Майкл почувствовал смертоносный удар в корпус «Софии» и услышал ее болезненный металлический стон. В носовой части образовалась пробоина.
Первая пушка выстрелила снова, и до Майкла донеслось шипение воздуха, а у правого борта снова взметнулся водяной смерч, от которого судно угрожающе закачалось на волнах. Кормовая пушка не медлила, от ее второго удара «София» сотряслась еще сильнее, и только Медина — или швед — сейчас могли предотвратить завал, героически стоя в рулевой рубке, продолжая агрессивно лавировать. Стекла еще нескольких иллюминаторов от удара разлетелись вдребезги.
— Ложись! Ложись! — кричал кто-то. Впрочем, вряд ли это могло помочь. Отчаявшиеся бойцы-добровольцы попросту пытались превратить себя в более мелкие, неудобные цели, и толк стрелять по ним был весьма сомнительным. Если не считать троих: Майкл, Билли и Гюстав Бушен остались стоять, капитан нацелил «Томпсон» на ныне далекое «Копье» и открыл огонь, зайдясь в крике, в то время как его автомат вместе с ним выкрикивал пороховые ругательства в пропитанный дымом воздух. Орудия вражеского корабля начали палить почти в унисон. «София» качнулась, раненая в двух местах. Сноп пламени взметнулся в носовой части, вибрация прокатилась по палубе. Другой снаряд врезался в надстройку в опасной близости от рулевой рубки. Грузовое судно снова накренилось на правый борт, отчаянно пытаясь уйти из-под обстрела.
— Потушить пожар! — приказал Бушен своей команде, но тут же, пошатываясь, направился через палубу к очагу возгорания, чтобы выполнить свой приказ самостоятельно.
Еще один снаряд врезался в борт «Софии» рядом с тем местом, где стоял Майкл. Ударная волна оторвала его от палубных досок и опрокинула на борт. В ушах зазвенело, и звуки бедствия на обстреливаемом корабле смешались в один смутный гул. В течение нескольких секунд он лежал, не в силах подняться, чувствуя мощнейшее желание волка прорваться наружу из своей клетки.
— Вставай! — крикнул кто-то, протянув ему руку. Дезориентированный и ошеломленный, Майкл потянулся к руке, испугавшись, что его собственные пальцы уже могли деформироваться в звериные лапы и зацепить своего помощника когтями, но… обошлось.
Билли помог ему подняться.
— Ты в порядке?
Майкл рассеянно кивнул. Интересно, не кровоточат ли уши? Вроде бы, нет.
Новый снаряд ударил в кормовую часть, и «София» задрожала в агонии. В это время усилился дождь, рухнув почти сплошной стеной, резко ухудшив видимость. Майкл больше не мог разглядеть «Копье» через серую мокрую завесу. Повлияло ли ухудшение видимости на дальномеры, он не знал, но пушки прекратили обстрел.
Взгляд Билли упал на лежавший на палубе труп.
— Черт! — прошипел он. Майкл обратил внимание, что глаза его широко раскрылись, а лицо побледнело, став белым, как известка. На деле Билли был ребенком, просто игравшим роль мужчины. — Мне жаль… мне очень жаль, — сумел выдавить он из себя, а затем рванулся в сторону, оперся на борт, и его стошнило.
Группа мужчин сражалась с пожаром и пыталась сбить пламя. Бушен, принимавший активное участие, параллельно сыпал ругательствами и проклятьями, работая огнетушителем. Наконец, пламя сдалось, и от него остался только едкий черный дым, окрашивающий серый дождь в еще более мутный оттенок.
Майкл стоял над телом мертвого испанца. Несколько других членов экипажа — в том числе Олаф Торгримсен и Дилан Кустис — молча изучали последствия бойни, и это словно роднило их. К какому бы племени, к какой бы нации ни принадлежал человек, вид насильственной смерти одинаково больно колет сердце любого.
Дождь продолжал лить, попадая в раскрытые глаза мертвеца, и это заставило Майкла встрепенуться.
— Кто-нибудь найдет, во что завернуть его? — спросил он, и Олаф тут же очнулся от оцепенения и отправился за брезентом.
Капитан вышел и стал перед командой, словно одинокий артист печальной сцены. Плечи его поникли, а лицо было черным от копоти. Мысок его ботинка уперся в пробитую голову мертвеца.
— Кто-нибудь, уберите это! — приказал он, указывая на остатки мозга, разбросанные по палубе, но никто не пошевелился. Лишь через несколько секунд кое-кто вышел вперед. Он наклонился. Пара черных рук подняла то, что осталось от выбитого мозга, а затем Энам Кпанга подошел к фальшборту и отпустил свою ношу в море. Когда он снова повернулся к присутствующим, лицо его было непроницаемым, и невозможно было определить, намокли его глаза за стеклами очков от слез или от дождя. Кпанга опустил свои окровавленные руки по швам черных брюк и прошел мимо Майкла и остальных молчаливым духом.