Страница 82 из 329
Странствия по Лапии проходили куда спокойней, чем по Кундии. В городах путникам с удовольствием предоставляли кров и пищу и не интересовались, кто они, откуда и куда идут. Видно, бродяг здесь встречалось много: тех, кого не принимали другие менее суровые страны. Люди привыкли, что на их расспросы отвечают скупо, а то и вовсе отмалчиваются, поэтому не настаивали. Мало ли какие могут быть причины? А вот на Голубиных станциях удача оставляла даже Сокола ясно солнышко. Офицеры Компании не жаждали испытывать Ждана с Дугавой и ещё меньше хотели принимать на обучение Майли. Каждый раз обещали, что на станции в соседнем городе путникам обязательно помогут и утомительное путешествие закончится. Посему они забирались всё дальше на север. Если бы Финист не раздобыл денег в Гульборге, пришлось бы худо, а так хватило и на тёплые тулупы, подбитые мехом плащи с сапогами и ещё на еду осталось. С другой стороны, Герда радовалась, что может провести с друзьями больше времени. С наступлением зимы похолодало. Земля покрылась толстой шапкой снега. Коням приходилось высоко задирать ноги, их ход сделался тряским и неудобным. Уставать и животные, и люди начали в два раза сильней, от того привалы делали намного чаще. Близ небольшого городка с длинным неблагозвучным названием Фаскенхёгсдааль, их накрыла пурга. Глаза застилали хлопья снега, зловеще завывал ветер, грозя сдуть всадников с лошадей. Ехать дальше оказалось невозможно. Путники решили проситься на ночлег. Ни стены, ни городских ворот в Фаскенхёгсдаале не было. Города Лапии походили на сильно разросшиеся деревни. Люди здесь нападали редко, а демонов стены только раззадоривали. Зато двери каждого дома украшали защитными талисманами. Правда, в Фаскенхёгсдаале их убрали – на месте замысловатых узоров остались кривые царапины, словно от когтей жуткого зверя. Финист нахмурился: – Здесь нам окажут холодный приём. – Почему? – оторопел Ждан. Он промок и продрог насквозь, как и все остальные, но жаловался так громко, будто плохо было ему одному. – Пресветловерческий храм, – наставник указал на мрачное здание с массивными каменными стенами и высокой круглой башней-колокольней. – Не может быть! – поразилась Дугава. – А вдруг это ратуша или дом богача? – Разве похоже? – хмыкнул наставник. В окнах красовались сложные узоры из дешёвого прозрачного стекла – убогие витражи как в Волынцах. – Но мы ведь всё равно попытаем счастья? – с надеждой спросила ученица. – Придётся, – Финист спешился и направился к ближайшему крыльцу. Там их не приняли, отговорившись тем, что у них и так полно гостей. Во втором доме открывать отказались, обозвав лиходеями. В третьем и четвёртом мест не нашлось. В пятом не помог даже увесистый кошель: заявили, что у них нет условий принимать таких знатных господ. В шестом побоялись накликать гнев гостей своей бедностью и убогостью. Поговорить начистоту соизволили только в седьмом доме. Маленький, но ухоженный, его крышу украшали приметные человечки в островерхих колпаках. На высокое крыльцо вышел коренастый мужчина. В тёмных волосах пробивалась ранняя седина, латанный овчинный тулуп висел бесформенным мешком. Хозяин обвёл собравшихся усталым взглядом. Девушки стучали зубами от холода. – Не пустит вас никто. Проповедник велел только пресветловерцев-пилигримов принимать. Он сам был пилигримом. Когда мимо наших мест проходил, на город напала свора демонов-зубоскалов. Пять человек загрызли, пока он их не прогнал. В благодарность бюргеры храм построили. Все деньги потратили. Проповедника новым бургомистром назначили вместо старого, который к староверам благоволил. К тому же в этом году заморозки рано наступили – весь урожай погиб. Голодать приходится. Проповедник говорит, что Пресветлый-милостивый нас испытывает, чтобы староверческую скверну из сердец вытравить. Поэтому гостей принимать нельзя, а уж тем более за деньги. Против его законов это. – А от голода умирать не против? – не смолчал Финист. Мужчина пожал плечами. – Ищите приют в лесу. Там поляна в низине есть – затишек. Разведите костёр и согреетесь. Вот ещё возьмите, – он протянул наставнику флягу. – Оно крепкое. Не даст замёрзнуть. Финист хотел заплатить, но хозяин отказался. Из дома раздался сварливый женский голос: – Живо дверь затвори! Только бед навлечёшь, помогая бродягам. Хозяин поспешил восвояси. – Мы всё неправильно делаем, – заявила Майли. – Надо просить приют в храме. Проповедники обязаны помогать честным людям в беде. – Только к честным людям в их понятии мы не относимся, – осадил её Финист. Их отношения накалились. Наследница постоянно ревновала и взывала к благородству. Наставник же оказался скользким, как рыба, и от любого давления уходил. Отстала бы она от него и позволила решать самому. Но Майли советов не слушала. – Тогда я сама попрошу там приюта, а вы останетесь ночевать на улице. Высоко вздёрнув голову, наследница направилась к церкви. Правда, шла она медленно, ожидая, что Финист побежит следом. – Что ж, – повернулся он к остальным. – Если больше возражений нет, пойдём искать поляну в лесу.