Страница 74 из 329
Стоявшая рядом Майли сделала круглые глаза: – Это ты мне? – Нет. Спасибо, что помогла. Дугава со Жданом удивлённо переглянулись. – Не напоминай, – буркнула наследница и ушла в другой угол. – Давайте лучше решим, что делать с яйцом, – попыталась разрядить обстановку подруга. – Поджарим яичницу, – съязвил ученик. – Может, из него вылупится вивернёнок. Мы его вырастим, приручим, и у нас будет собственная виверна для защиты. Больше никто не посмеет нас обидеть! – пустилась в мечтания Дугава. – Без магии матери вивернёнок уже умер. А яйца у них ядовитые, как и они сами. Так что вряд ли блюдо выйдет съедобным, – развенчала надежды друзей Герда. – К тому же, это яйцо Финиста. Пусть сам решает, что с ним делать. Она отвернулась к стенке и снова уснула. *** Из всех авантюр, в которых Финисту доводилась участвовать, эта оказалась самой безрассудной. Виверна не на шутку разъярилась, даже последнего детёныша бросила, что означало его верную смерть. Все помыслы гадины занимала месть гнусным людишкам, посягнувшим на её детушек. Виверна разорвала всю скотину, которую селяне не успели спрятать в сараях, разорила несколько стоявших на отшибе ферм, проглотила пару пастухов и бродяг, а теперь угрожала городу. Конечно, рыцари прекрасно знали, кому понадобились её яйца, чтобы вступить в орден. Как знали и то, что господский сынишка не станет марать руки, да и отец (или это был покровитель?) не позволил бы, чтобы он рисковал головой, усмиряя разъярённую тварь. Посему сомнительную миссию свалили на того, кого не жалко было пустить в расход, кто не мог ответить и у кого имелся хотя бы маленький шанс справиться. Если Финист не убьёт тварь, живыми его учеников из Гульборга не выпустят. И плевать, что это несправедливо, нечестно и трусливо – полная противоположность тому, чем кичились доблестные рыцари. Ну, и ладно. Хоть денег ещё дадут. Так куда лучше, чем выпрашивать жалкие гроши у скряг из Компании и выслушивать их оскорбления. На этот раз Финист взял с собой верную Золотинку, а не трусливого обозника. Во времена Сумеречников зареченские лошади выводились для войны. Горячие и бесстрашные, они готовы были скакать, пока не упадут мёртвыми от стрелы или разрыва сердца. Их выносливость и живучесть делали зареченских рыцарей непобедимыми на поле брани. Но большая часть лошадей погибла во время Войны за веру. Золотинка была последним жеребёнком из табуна Ясеньки. Её мать пала вскоре после рождения кобылки, и Финист выкармливал малышку козьим молоком. Чтобы понимать её, даже дар не требовался. Она читала мысли хозяина, он чувствовал её, как часть себя. Всю дорогу до столкновения с виверной кобыла заглядывала в его глаза. Не лишился ли он последнего разума? И вот она испуганно всхрапнула и остановилась. Кто-то ломился через густой подлесок. Кто-то большой и очень-очень злой. Виверна! На все безобразия гадине понадобилось меньше дня. Как же трудно будет её сразить! Только бы не думать. Не представлять, как тварь проглотит его целиком вместе с лошадью, как мышцы её желудка раздавят его кости, как ядовитая слюна прожжёт плоть, как... Нет, полагаться можно только на чутьё, удачу Сокола ясно солнышка или что там обычно помогало героям в сказках Герды. И будь что будет! Шипение раздалось совсем рядом. Золотинка попятилась. – Иди сюда, змейка. Цыпа-цыпа-цыпа, – поманил Финист мелькнувшую за кустами тень. Смеркалось. Ночью по лесу носиться не с руки, но им с кобылой не привыкать. Оборотень провёл рукой по мохнатой шее – заросла на зиму. Холода, должно быть, суровые предстоят. – Иди сюда, тварь, смелее. Это я! Я похитил твоих детёнышей! – выкрикнул Финист. Нервы натянулись до предела. Ещё чуть-чуть и он помчится обратно, не дождавшись врага. Тогда все усилия пропадут втуне. В полумраке мелькнули светящиеся жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Золотинка напряглась, готовая сорваться с места. Оборотень закрыл глаза и начал считать про себя. Когда дошёл до десяти, со всех сил сжал конские бока – кобыла понеслась так, что только ветер в ушах свистел. Треск деревьев и гул нарастал. Виверна не могла взлететь – на это Финист и рассчитывал. Тропа оказалась слишком узкой, а достать его с неба не получалось из-за густых крон сосен и елей. Единственный шанс – ломиться сквозь лес. Но вот тропа закончилась. Впереди показалась скала с узкой щелью, куда конному не пройти. Оборотень соскочил на ходу. Золотинка свернула с тропы и спряталась в чаще. – Эгей, давай сюда, змеюка неповоротливая! – позвал Финист, размахивая руками. Послышалось шипение. Снова сверкнули глаза, в темноте вырисовались очертания зубастой пасти, с которой капала жёлтая, напитанная ядом слюна. – Ближе-ближе, – манил оборотень. Виверна замерла и уставилась в его глаза, учуяв хищника. Видно, оборотней ей встречать не доводилось. Когда она бросилась вперёд, человек исчез с тихим хлопком и клубом дыма. В морду виверне кинулся сокол и ударил острым клювом в глаз. Хлынула кровь, грозное шипение переросло в визг. Сокол нырнул в щель. Гадина устремилась за ним, но голова застряла между каменными тисками.