Страница 15 из 329
– Я… не могу, – сдавленно выдохнула Герда. – Не говори «не могу», даже не попробовав! – настаивала хозяйка. – Верь в себя, и всё получится. Слова Ягини звучали невероятно, впрочем, таковым было всё в её царстве. Почему бы не поверить? Ведь всегда так хотелось… петь. Герда набрала в грудь побольше воздуха, представляя, как изо рта польётся чудесная музыка. Уже слышала в голове песню-призыв. «Вернись ко мне, мой потерянный суженый. Ты заплутал на извилистых тропах жизни, тебя околдовали, заставили забыть, в твоём сердце стужа, а в глазах колкий лёд. Я буду путеводной звездой и обогрею. Ты только иди, не останавливайся, не засыпай! Я так сильно тебя жду!» Грудь снова сдавило, горло словно располосовали когтями, плечи затряслись от сухого надсадного кашля. – Ох, деточка, да ты истратила всё волшебство на пустое, никчёмное существо, – посетовала Ягиня. – Ничего! У меня есть лекарство. Съешь сердце сокола. Его чудесный голос станет твоим, его сила вернёт тебе то, что отняли злые ветра. Тогда ты победишь Жупелу и сможешь противостоять Мраку. Именно в этом и должна помочь птица-солнце. Ягиня вложила в руку Герды кинжал с волнистым лезвием и потянулась за стоявшей на подоконнике клеткой. Сокол испуганно закричал. Но ведь она и раньше не могла петь, с рождения, хотя лекарь в Волынцах утверждал, что с ней всё в порядке. Что за никчёмное существо она спасла? Голову вело, вязкое отупление и сонливость мешали сосредоточиться. Лесная хозяйка открыла дверцу, вынула птицу наружу и протянула Герде. Сокол присмирел: только вращал головой и смотрел на сиротку огромными, почти человечьими глазами. – Я должна его убить? – заворожённо спросила Герда, поднимая руку с кинжалом, словно кукловод тянул её за верёвку. В ногу впилось что-то острое, прочистив разум болью. – Не могу. Нет! Ягиня положила ладонь на лоб сиротки, и та без сил упала на постель. – Слишком рано. Ты должна провести в Ирие больше времени, чтобы проникнуться его духом. Отдыхай. Я приду позже с едой и новой одеждой. Лесная хозяйка вернула сокола в клетку и удалилась. Ослабевшей рукой Герда откинула полу рубахи. На правой икре остались две капли крови от укуса. Облизывая клыки, кот забрался сиротке на грудь и заглянул в глаза. – Зачем ты принимала пищу Горнего мира? Неужели тебе настолько дорог этот лес, что ты готова пожертвовать остальным? То, что Ягиня предлагает – не жизнь, а медленное загнивание. Борись! Я помогу! Скажи, чего на самом деле хочешь. Без твоей воли я бессилен! – Хочу… – закашлялась Герда. Перед глазами вставал образ всадника из сна. Вот бы снять с него маску и увидеть знакомое лицо. Узнать, что Охотник жив и когда-нибудь приедет за ней. Пускай даже так поздно… – Кьяк! – крикнул сокол, бередя совесть. Можно ли взять его жизнь, чтобы получить могущество? Люди ведь охотятся на зверей ради мяса и шкур, даже отец… – Кьяк! – настаивала птица. Герда прикрыла веки. Как же трудно мыслить здраво в этом полубреду. После смерти отца она только и делала, что блуждала в сумраке лесной чащи. В сказках Сокол своими крыльями нагонял тёплый южный ветер и сметал им всё лихо. Да, вот оно! Нужно поступить правильно. Герда сжала кулаки: – Хочу спасти Финиста и его учеников! – Ну, хоть так, – кот взобрался на тумбу рядом с клеткой и ударил лапой по дверце. – Скорми мне сокола. – Ты хочешь сам получить его голос? – испугалась Герда. – Ох, нет! Мне достаточно своего. На лишние расспросы и раздумия времени не оставалось. В конце концов, кот никогда не обманывал. Вставив в замочную скважину остриё кинжала, Герда открыла дверцу. Сокол отбивался, царапаясь когтями и клювом. Схватить его и вытащить наружу удалось с большим трудом. Похоже, птица с котом сговорились её загрызть! Рыжий наглец заглотил сокола в один присест! Герда ошалело округлила глаза. Как в его маленький рот поместилась целая птица? Забившись в судорогах, кот поперхнулся и выплюнул сокола обратно. Промокшие в слюне перья топорщились и опадали, оголившееся тело стремительно росло. Крылья обращались в руки, лапы с когтями – в ноги, голова становилась человечьей, покрывалась курчавыми рыжими волосами. Через мгновение на полу вниз лицом распластался нагой мужчина. Герда приложила ладони ко рту. Мускулистые плечи незнакомца часто вздымались в такт тяжёлому дыханию. Он медленно перевернулся на спину. Это же Финист! Он застонал, разминая затёкшие конечности. – Демоны, что произошло? – Ты и есть Сокол ясно солнышко! – выдохнула Герда, смущённо отводя взгляд. – Ты же сама просила его привести, – заметил кот. – Никому не рассказывай! – Финист приподнялся на дрожащих ногах и поковылял к лавке, где лежала одежда. – Фу, бабская, – поморщился он, но за неимением лучшего, натянул на себя. Только тогда Герда повернулась к нему. Льняная рубаха настолько плотно облегала его широкую грудь, что казалось, ткань вот-вот треснет, а подол едва закрывал колени, выставляя напоказ покрытые рыжими волосками голени.