Страница 67 из 116
— Послушайте, Гога, я почти ничего не понял из этих рассуждений. Мой испанский не так хорош. Он говорил что-то о сурах? — шепотом переспросил Воронов.
— Да, говорил. Ваш испанский все-таки не так уж и плох, хитрец. Конечно, чтобы понять пространные рассуждения Фомы Аквинского и нашего провожатого — до этого вам явно далеко, но суть разговора вы уловили. Хитрец вы, однако.
— И все-таки Коран, Гога, Коран и лестница, по которой мы сейчас и идем.
— Что это вас так задело?
— Книга, Гога, Книга. Она вплелась даже в камень, из которого и сложен этот удивительный дом.
— Оставьте свой мистицизм, господин профессор.
— Рад бы, да не могу. Вы не представляете, какое я сейчас волнение испытываю. Как в детской игре впору повторить: «Теплее, еще теплее, горячо!»
— Сеньоры, — прервал разговор дворецкий, — Её Светлость — дама очень почтенного возраста. Может так статься, что мы скоро отпразднуем ее столетний юбилей, поэтому я прошу вас поторопиться. Врач появится вовремя. Как и все немцы, он очень пунктуален. Поэтому у нас остается немного времени. Грасьяс, сеньоры.
И они вновь возобновили свой подъем, пока не очутились под сводами прекрасной галереи. И галерея была украшена в мавританском духе, а сводчатые потолки, наверное, тоже были испещрены многочисленными цитатами из Корана. Книга словно приглашала своих будущих похитителей в святая святых, словно заманивала их в ловушку.
Наконец дворецкий остановился рядом с массивной дверью, украшенной причудливой резьбой в виде того же мусульманского орнамента. На этой двери была вырезана та же рука, сжимающая ключи, что и на воротах Альгамбры. Это совпадение не показалось случайным.
Дворецкий с усилием принялся давить на тяжелую створку, и та пошла без малейшего скрипа во внутрь, во мрак. Дверные петли оказались хорошо смазаны. На гостей пахнуло старческим потом и лекарствами. Так может благоухать только больничная палата.
— Пока не входите, сеньоры, — предупредил дворецкий, — я должен убедиться, в каком состоянии находится Её Светлость, и сможет ли она говорить с вами. Возраст, сеньоры, возраст. Если бы не особый интерес, который герцогиня проявила к собственной забытой библиотеке, то об аудиенции не могло быть и речи. Её Светлость уже 10 лет никого не принимает.
И с этими словами дворецкий нырнул в полумрак, аккуратно закрыв за собой тяжелую дверь.
— Такие затраты — и все зря, — прошипел в сердцах Гога Грузинчик. — Давайте так, господин Воронов, если аудиенция сорвется, то воспримем все как знак свыше и на этом поиски наши прекратим. Поедем да и истратим все деньги Безрученко. Потом ищи ветра в поле.
— А если он братков по следу пустит? — робко поинтересовался профессор.
— Не пустит… Мы ему какую-нибудь лобуду антикварную купим и с нарочным отошлем. Что это за Книга такая, которую никто в глаза не видел? Ну, как — по рукам?
Но тут дверь начала вновь открываться, и на пороге показался все тот же Вергилий, приглашая авантюристов погрузиться вслед за ним в кромешную тьму, провонявшую больничными запахами
— Todo esta bien, seniores. Её светлость ждет вас.
Оказавшись внутри покоев, странники словно ослепли. Дверь закрылась, и сделалось жутковато.
Откуда-то из темноты вновь раздалось странное шипение. Голос дворецкого прозвучал совсем рядом, и он попросил взять вправо.
— Её Светлость страдает таким недугом, что она не в состоянии переносить даже самого слабого света.
Шипение сделалось отчетливее. Видно путешественники, сами того не зная, вплотную приблизились к клубку змей.
Дворецкий взял на себя роль переводчика со змеиного языка на человеческий и так прокомментировал последнюю языковую активность пресмыкающихся.
— Герцогиня шутит и говорит, что дело не столько в болезни, сколько в ее воспитании: она просто никого не хочет шокировать своим видом. Замечу от себя, сеньоры, что Её Светлость слыла в свое время самой красивой женщиной Испании.
И вновь шипение прервало речь велеречивого слуги. И словно извиняясь за свою излишнюю болтливость, дворецкий добавил:
— Впрочем, Её Светлость не хочет, чтобы я вдавался в излишние подробности, и просит вас подойти чуть ближе. Вот так. Правильно. Благодарю вас, сеньоры. Герцогиня хочет рассмотреть вас получше. За десять лет она привыкла к полному мраку и научилась даже видеть в темноте.
И тут вновь зловещее шипение прервало очередную тираду дворецкого.
— Все! Молчу, молчу, молчу, — запричитал сконфуженный слуга.
Неприятный запах, смешанный с запахом лекарств, ударил в нос. А в лицо пахнуло теплом, словно перед посетителями взяли, да и открыли крышку террариума. От этой неожиданной струи теплого воздуха у московских книголюбов мороз пробежал по спине: может это и не герцогиня вовсе, а кобра ядовитая, которая сейчас сожрет их как мышей на завтрак?
Гости невольно поморщились.
В ответ раздалось еще одно резкое злобное шипение.
Дворецкий достал откуда-то пульверизатор и принялся пшикать духами. Сильный цветочный аромат забил все.
— Её Светлость просит у вас извинения за то, что не смогла принять вас должным образом.
Затем, уже совсем шепотом, дворецкий добавил:
— Поздравляю, вы произвели на герцогиню благоприятное впечатление.
А затем уже громко:
— Хотите что-нибудь выпить? Прохладительное? Легкое?
Гости в унисон закивали головами, как дети, которым вместо порки предложили конфету. В темноте им буквально втиснули в руку по бокалу. Нервно пригубили. Это оказалась Сангрия.
Тут же раздалось шипение помягче.
— Её Светлость просит вас присесть, сеньоры, — вновь перевел со змеиного услужливый слуга.
В следующий момент как по волшебству гости почувствовали, что их икр слегка коснулось то, что можно было определить как стул или кресло. Гости невольно согнули колени в надежде, что это не шутка и что во тьме в последний момент никто не уберет столь странно предложенного кресла. Нет. Все оказалось по-настоящему, и зады угнездились-таки в чем-то мягком и очень удобном. Герцогиня оказалась шалуньей да еще игривой, несмотря на свою слепоту и почтенный возраст.
Положив руки на подлокотники, гости почувствовали себя намного увереннее. Ясно было, что один дворецкий ни за что бы не справился с такой трудной задачей. В комнате было еще человека два. Но различить в кромешной тьме даже слабые человеческие контуры не представлялось возможным. От этого ощущение западни лишь усилилось. Каждый из книголюбов почувствовал, как крупными каплями выступил у него на лбу пот. Но, кажется, даже эта деталь не ускользнула от пытливого взора герцогини-невидимки. Тишину нарушило уже ставшее привычным шипение. И в следующий момент задул легкий приятный бриз. Ясно было, что кто-то из слуг включил кондиционер.
У Воронова даже сложилось впечатление, что он, согласно Конфуцию, собирается ловить кошку в темной комнате, которой в этой комнате никогда и не было. Усилием воли профессор постарался отогнать от себя эту предательскую, китайскую по своей сути, мысль.
— Итак, приступим к делу, сеньоры, — начал после очередного шипения дворецкий. — Вы оказались здесь только по одной причине: старинная и всеми забытая библиотека, которая хранится здесь, в Гранаде, и которая с XVII века принадлежала этой семье, неожиданно привлекла ваше внимание. Так?
— Совершенно верно, — подтвердил Грузинчик.
— Её Светлость хочет знать, что конкретно интересует вас в этой библиотеке? Почему она смогла привлечь столь пристальное внимание гостей из далекой России?
— Дело в том, что мы являемся официальными представителями издательства «Палимпсест». У нас имеются на этот счет необходимые бумаги, — зачастил, словно оправдываясь, Грузинчик и принялся здоровой рукой расстегивать папку на молнии, которую и захватил с собой на этот случай.
Воронов слышал во тьме, как зашуршали листы. А Грузинчик неприятно удивился тому, как эти самые листы кто-то бесцеремонно вырвал у него из рук. Наверное, трюк с листами проделали те, кто и подал кресла.