Страница 10 из 65
Я размотал бинт, осторожно срезал пропитавшиеся кровью волосы. Приличная шишка, приклад сильно рассек кожу.
— Сможете стянуть края раны? — спросил доктор. — Иголка и нитки вон там, в шкафчике.
— Разумеется, — ответил я. — Пару раз приходилось этим заниматься.
— Ну и отлично! — обрадовался доктор. — Приступайте, голубчик!
Я стянул рану на голове несколькими стежками, обработал края йодом и снова наложил повязку. Доктор морщился, но даже не стонал: потрясающее терпение! Я бы в процессе этой процедуры как минимум пару раз выругался бы.
Марта уже перестала дрожать, ее глаза заблестели: спирт оказал свое магическое действие.
— Спасибо, голубчик! — поблагодарил доктор. — Проводите Марточку в ее комнату. А я пойду проверю, как там завтрак.
Марта попыталась встать, но я жестом остановил ее.
— Постойте! Куда вы? На вас и одежды нет!
Марта покраснела. Я подхватил ее, по — прежнему закутанную в два одеяла, и понес в ее комнату. Уложил на кровать и сказал:
— Ну… отдыхайте!
Я уже хотел выйти, как вдруг услышал ее голос:
— Постойте, куда вы?
Я обернулся и замер в растерянности: Марта стояла на полу возле кровати, сбросив с себя одеяло. Длинные светлые струи волос ниспадали на грудь, кокетливо показывая соски темных полукружий; одна ладонь прикрывала нежно курчавившийся треугольник.
— Марта… — растерянно произнес я.
Она подошла ко мне, обняла и прижалась щекой к плечу.
— Останься! Пожалуйста, останься и согрей меня! Если ты уйдешь, то я умру!
Я хотел просто успокоить ее, нежно гладил голову, подрагивающие плечи… потом вдруг поймал себя на том, что глажу ее бедра и… теперь я уж точно никуда не уйду!
— У меня никого не было до тебя, — прошептала Марта, положив мне голову на плечо. — Ты не представляешь, как мне стало страшно при мысли, что ты уйдешь..; и никогда больше не вернешься. Ты военный человек, ты не выбираешь путь… а меня силой возьмет какой — нибудь подонок! Уж лучше…
Она вдруг подняла голову и с жаром сказала:
— Ты только не думай, что я… Я знаю, что у тебя там кто- то остался… наверное… Я не имею на тебя никаких прав! Мне просто очень хорошо с тобой, понимаешь? Я просто не представляю, как жила до этого, в этом лесу, в этом островке посреди моря ужаса и горя. А теперь мне ничего не страшно, потому что рядом ты. И если вдруг ты должен будешь уйти, мне все равно будет несравнимо легче, чем раньше, потому что я знаю: на этом свете есть ты!
Марта снова уткнулась в мое плечо и еле слышно шепнула:
— Наверное, я люблю тебя! Не знаю… со мной еще никогда такого не было!
— Со мной тоже! — вполне искренне ответил я. Во всяком случае я не мог припомнить, когда испытывал такую волну нежности и радости… или счастья? Нет, нельзя произносить слово «счастье», а то можно его ненароком спугнуть: не зря счастье, как правило, бывает лишь в прошлом, иногда в будущем и очень редко — в настоящем.
Похоже, что сейчас именно такой случай. Во всяком случае вряд ли сейчас в этом лесу есть кто — нибудь счастливее меня!
— Когда ты уйдешь? — вдруг спросила Марта и испытующе посмотрела на меня.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Вначале надо дождаться Федора. Мы собирались вступить в отряд дяди Вовы.
— Я понимаю, — кивнула Марта. — Ты офицер, ты должен сражаться. Поэтому ты должен дождаться отряд дяди Вовы. А потом уйдешь вместе с ним.
Эх, ничего ты не знаешь, девочка моя!
в сентября 1942 года, Белоруссия,
основная база отряда «Дядя Вова»
Федоров добрался до основной базы отряда к полудню. Осунувшийся и почерневший от бессонных ночей, он появился в землянке Коровина и обессиленно опустился на нары.
— Я уж ждать тебя отчаялся, — сдержанно сказал Коровин, наливая ему кипяток из чайника. Федорцов принюхался.
— Что, настоящий чай? — поразился он.
— Есть такое дело! — улыбнулся Коровин, ставя котелок с дымящейся картошкой на стол. Он сноровисто нарезал щедрыми ломтями сало и спросил:
— А сахар вприкуску или внакладку?
— И сахар… — пробормотал Федорцов. — Сказка какая- то… Внакладку! И побольше! Но для начала мне сто грамм налей, а то я усну.
Федорцов выпил бимбера из жестяной кружки и мгновенно уничтожил картошку с салом. Затем закурил самокрутку, отхлебнул сладкий крепкий чай и зажмурился от удовольствия.
— Пока я не разомлел, давай сюда Лисунова, — попросил он. — Бумагу и карандаш дай, я нарисую то, что своими глазами видел. Посмотрим, что Лисунов скажет.
Пришел Лисунов: специалист по радиолокации, включенный в группу Коровина при отправке. Его берегли больше, чем штатного радиста: только Лисунов мог уверенно определить, что является целью экспедиции. Он долго изучал рисунок Федорцова: странного вида металлоконструкции, возвышающиеся над кромкой леса.
— С этой точки до них было километра два? — с волнением спросил он.
— Примерно так, — подтвердил Федорцов.
— Похоже, что это именно то, что мы ищем! — воскликнул Лисунов. — Эх, жаль, что меня там не было!
— Там серьезный объект, к нему еще подобраться надо грамотно. Риск большой, а ты у нас дороже золота, — не согласился Федорцов.
— Давай, пиши свои соображения, — велел Коровин Лисунову. — Если Москва подтвердит, что это то, ради чего мы сюда шли, то будем операцию готовить.
Лисунов ушел, а Коровин спросил у Федорцова:
— Теперь давай о ребятах, что тебя на объект вывели. В подробностях: как на них вышел, что за люди.
Федорцов рассказал об обстоятельствах знакомства с группой Петерсона.
— Ориентируются на местности хорошо, дисциплина в группе высокая, что само по себе и настораживает.
— Думаешь, немецкая ягдкоманда? — озабоченно поинтересовался Коровин.
— Вполне возможно, — подтвердил Федорцов. — С другой стороны, про объект я у них выведал, — не спроси я, так они и не рассказали бы. Судя по всему, в отряде Щорса они не ко двору пришлись, и если бы я не появился, то пошли бы в Налибокскую пущу партизан искать. Ну, а дисциплина… они из кадровой Красной армии, год выживали в лесах, так что одно то, что выжили, и говорит об уровне дисциплины и знании местных условий. Будь они ягдкомандой, навели бы немцев на базу Пронягина. Немцам с Коссовом надо разобраться: как раз случай подходящий. Уж больно немцам обидно, что партизаны у них в глубоком тылу целый город захватили! Будь я командиром ягдкоманды, — я бы перво — наперво отряд Пронягина ликвидировал, он там как бельмо на глазу.
— Похоже, что немцы его и так достанут, — заметил Коровин.
— Тоже верно, — согласился Федорцов. — Уходить Пронягину надо, пока не зажали. Кола сказал, что до конца сентября будут проводиться массированные карательные операции в полосе от Бреста до Суражских ворот. Цель: ликвидация партизанских баз и сведение к минимуму мест возможного базирования партизан. Здорово их Пронягин с Коссовом напугал! Ну, а Суражские ворота они давно закрыть пытаются.
— А сюда не собираются нагрянуть?
— Кола сказал, что пока не собираются. В крайнем случае, к Князь — озеру отойдем, там уж точно пока тихо будет. Самое главное: все операции планируется закончить до конца сентября: их начальству в начале октября уже отчитаться надо.
— Это хорошо, — заметил Коровин. — В начале октября ударим по базе, пока еще дождями все не развезло. Иначе снега ждать придется.
Он немного помолчал и спросил:
— А где эти ребята, что тебя на объект навели?
— Группа Петерсона? Я Земелину велел их на резервную базу вести. Там спокойно с ними поработаем. Сделаем запрос в Москву насчет них, особенно насчет Петерсона: если он действительно был офицером штаба 24–го корпуса, то на него в архивах подробная информация имеется. С этим латышским корпусом все ясно: либо старый кадр буржуазной армии, либо из красных латышских стрелков. Либо в расход, либо доверять можно. Правильно?
— Все верно говоришь, — согласился Коровин. — Только мне наплевать: красный стрелок он или буржуй. Если он дорогу к базе знает, то я по любому заставлю его туда меня отвести. А дальше — значения не имеет. Короче: Петерсона твоего, разумеется, проверим, но маршрут к объекту начинай готовить немедля! Москва дела ждет, а не наших умозаключений.