Место, где земля закругляется

Рулевой бросил рукоятки штурвала, и, тонко завывая, сзади вцепился чужаку в шею. Задыхаясь и хрипя, пытаясь вдохнуть, Игорь метнул кинжал в мечника. Он никогда не метал ножи, только видел, как это делается.

Кинжал кувыркнулся в воздухе и вонзился мечнику в глазное яблоко. Мечник сделал несколько мелких шажков назад, всплеснул руками, выронил оружие и осел на задницу.

Почти ослепнув от удушья, Игорь закинул освободившуюся руку за спину, и попытался ухватить рулевого за волосы. Другой рукой он принялся вслепую колотить позади себя, пытаясь попасть дубинкой по голове противника, который его душил с отчаянным упорством.

Ему удалось вцепиться противнику в ухо. Он ухватил скрюченными пальцами комок плоти, как птица когтями, дёрнул что было силы. Рулевой дико завизжал, но горло не выпустил. Колесо штурвала мешало Игорю развернуться и ухватить противника как следует. Уже ничего не видя перед собой, он выронил дубинку, подпрыгнул на месте, опёрся всем телом и пятками на руль и дёрнул рулевого на себя.

Визжащий противник перелетел через рулевое колесо, руки его вывернулись, разжались, и отпустили шею Игоря. Рулевой свалился на палубу, обрушившись на едва пришедшего в себя толстяка с топором.  

Сипло, тяжело дыша освобождённым горлом, Игорь подскочил к копошащимся телам, которые всё никак не могли подняться. Ухватил рулевого за руку и за ногу - за что пришлось - и швырнул того за борт. Рулевой оказался худощав и лёгок, как высушенная деревяшка. Он перелетел через фальшборт и шлёпнулся в воду, подняв тучу брызг. Толстяк, который выронил топор, увидев, как его товарищ упал в море, в страхе зашарил по настилу пухлыми ладонями и заорал дурным голосом, пятясь на четвереньках от подступившего чужака.

Удар тяжёлым башмаком в бок, рывок - толстяк оказался намного тяжелее рулевого, но Игорь поднял его - и очередное тело полетело через фальшборт и шмякнулось в морскую волну.

Игорь мельком глянул на воду - за бортом широкой волной расходились круги - и быстро осмотрел палубу. Никого живого уже не было на судне. Только четыре трупа, два у штурвала, один возле мачты, другой подальше, лежали так, как упали, и под ними расплывалась чёрными потёками густая кровь. 

За кормой плескали багровые волны. Корабль, неторопливо покачиваясь, уходил в открытое море.