Страница 35 из 36
О том, что в 60-х годах XIII века в цехах начались волнения, угрожавшие существующему порядку, свидетельствует закон, принятый Большим советом и впоследствии внедренный в кодексы всех цехов. По этому закону представителям любой профессиональной отрасли строго запрещалось, под угрозой запрета или смерти, создавать объединение, члены которого, связанные присягой, шли против чести дожа и его совета или против чести города-государства, или против любого другого лица. Несмотря на некоторую неясность выражений, становится понятно, что власти боялись подрывной деятельности. Увеличили число юстициев, им придали дополнительные полномочия. Настало время политических тревог. Первая Генуэзская война, несмотря на победы венецианцев, с коммерческой точки зрения приносила убытки. В 1265 году вспыхнул мятеж из-за налогов; схватки были такими ожесточенными, что тогдашний дож, Раньери Дзено, во многом укрепивший владычество на Адриатике и опубликовавший свод морских законов 1255 года, сделал вид, что уступает мятежникам, хотя впоследствии приказал найти и повесить зачинщиков. Примерно в то же время произошла стычка между представителями двух самых видных семей города: на пьяцце Джованни Дандоло или кто-то из его сторонников ранил Лоренцо Тьеполо. Простолюдины демонстрировали свою верность той или другой стороне, нашивая на одежду гербы семьи, которой они благоволили. Чтобы предотвратить раскол, власти приняли закон, по которому простолюдинам запрещалось носить гербы каких-либо знатных домов.
Обстановка разрядилась в годы правления Лоренцо Тьеполо. После того как он подавил мятеж в Акко и в начале войны с Генуей сжег неприятельские корабли, его считали национальным героем и в 1268 году избрали дожем. Лоренцо Тьеполо сразу уступил просьбе представителей знати, явившихся мирить его с Джованни Дандоло. Последний, кстати, был одним из советников дожа и руководил избирательной кампанией, в результате которой дожем стал Тьеполо. Более того, Лоренцо сразу дал понять цехам, что законы, принятые в последние годы правления его предшественника, не будут применяться для того, чтобы уничтожить или ослабить их организации. Сразу после инаугурации и смотра флота новый дож принял во дворце представителей всех цехов.
Через несколько лет у крупных цехов появились свои своды законов, в соответствии с которыми им предоставлялась значительная самостоятельность. Главы цехов не назначались дожем, но выбирались членами цеха и одобрялись юстициями. Законы, принимавшие форму приказов юстициев, довольно часто составлялись руководством цехов и принимались голосованием на общем собрании цеха. Хотя пост гастальдо – главы цеха – и годичный срок его службы был одинаков для всех профессиональных объединений, количество и функции других руководителей в разных цехах различались. Обычно их было около дюжины; их кандидатуры предлагал специальный отборочный комитет, выдвигали отслужившие свой срок руководители или же выбирали по жребию. Некоторые из них действовали заодно с гастальдо в таких технических вопросах, как, например, перевод ученика в мастера; другие занимались сбором взносов и т. д. Отношений цехов с церковью и программ взаимопомощи юстиции почти не касались, если не считать одобрения определенных взносов и штрафов, взимаемых в таких целях и обязывавших всех ремесленников или представителей той или иной профессии делать такие взносы. Мелкие трудовые споры разрешались руководством самого цеха. Представителям некоторых профессиональных объединений, например каменщикам или цирюльникам-хирургам, даже разрешили бойкотировать хозяев, которые отказывались платить положенное мастерам.
В то же время юстиции и на более высоком уровне руководящие советы не колеблясь издавали законы, касавшиеся производственных вопросов, и отменяли любые принятые цехами меры, которые вступали в противоречие с интересами общества. Цеха не были закрытыми монополиями; квалифицированные иммигранты могли открыть в Венеции мастерскую, если они платили положенные взносы и соблюдали правила. Более того, политическое подчинение цехов сочеталось с экономическим подчинением многих членов цехов по отношению к купцам, которые извлекали основную прибыль из внешней торговли. Например, купцы, предоставлявшие капитал для сооружения и оснастки кораблей, нанимали судостроителей. Изготовители снастей во многом зависели от хозяев-купцов, которые импортировали пеньку. Короче говоря, многими отраслями промышленности управляли поставщики капитала, а главными поставщиками капитала были представители правящей торговой аристократии. В соответствии с политикой, которую проводила Венеция по отношению к цехам, ремесленникам и лавочникам предоставлялась существенная свобода в организационных вопросах. Хотя вскоре в Венеции насчитывалось уже свыше ста цехов, никогда не оспаривалось положение, по которому цеха подчинялись государству. Члены цехов в венецианском обществе занимали почетное, но подчиненное положение. Такое сочетание подчинения и ограниченного самоуправления продолжалось еще 500 лет.
Если кто-то и был недоволен таким положением вещей, то, скорее всего, представители богатых цехов, например ювелиры. Интересно, что в Падуе, где цеха в 1280 году получили официальное представительство в управляющих советах города-государства, цеха «скромных» лавочников и ремесленников не участвовали в выборах глав республики, а оставляли это право другим представителям населения Падуи, особенно юристам. Во Флоренции, после того как ее цеха получили статус избирателей, главы небольших цехов представляли меньшую угрозу правящему классу, чем недавно разбогатевшие купцы, ворочавшие крупными делами. «Простой народ» Венеции не выказывал недовольства из-за того, что его не допускали к политической власти; возможно, отчасти так происходило из-за того, что у них имелась отдушина: благодаря цехам «простолюдины» получали небольшие почетные должности и имели право голоса в вопросах, касавшихся их повседневной профессиональной деятельности.
Кроме того, простолюдины принимали активное участие в праздниках, ставших орудиями управления в Венеции. Хронист Мартино да Канал, подробно запечатлевший время правления Лоренцо Тьеполо, ничего не пишет о цеховых правилах и законах, зато посвящает много страниц описанию праздника, в котором дож и догаресса принимают руководителей цехов. Возможно, выбор темы связан с ее важностью для современников. Пышные зрелища служили важным средством общения; сведения об очередном празднике распространялись из уст в уста, как лесной пожар. Поэтому, например, об исходе выборов дожа уличные мальчишки узнавали до того, как об этом официально объявляли с балкона дворца. В средневековых городах процессии и пышные празднества занимали чувства подданных больше, чем в наши дни телепередачи. Совместное участие в публичных церемониях скрепляло единство общества.
Выше уже упоминался обряд обручения с морем в праздник Вознесения, а также прием дожа Николетти дожем Венеции. По особым случаям устраивались пышные шествия. Вот как да Канал описывает процедуру приема глав цехов дожем Лоренцо Тьеполо:
«Мастера из цеха меховщиков нарядились в пышные мантии, подбитые горностаем, белкой и шкурами других диких зверей; подмастерья и слуги также оделись богато. Во главе их стоял знаменосец, за ним по двое выступали представители цеха; впереди следовали трубачи и другие музыканты. И так они вошли во дворец и поднялись по лестнице, и там они нашли своего нового господина, мессера Лоренцо Тьеполо, и торжественно приветствовали его. И каждый мастер пожелал, чтобы Господь даровал ему долголетие и победу, а господин наш дож вежливо ответил на их приветствие, и все они воскликнули: «Viva, viva nostro Signore Messer Lorenzo Tiepolo il doge», и по команде своих церемониймейстеров они отправились в своих нарядах к госпоже догерессе (во дворец Тьеполо) и приветствовали ее…
Мастера-цирюльники, нарядные, в жемчужных браслетах… вели с собой двоих верховых, одетых как оруженосцев, и с ними четырех дев, двух верхом и двух пешком, одетых в причудливые одежды…