Страница 65 из 67
— Вам знаком гражданин по имени Макс Ленер?
— Да. Это мой супруг.
— Можно с ним поговорить?
— Он уехал.
— Куда?
— Не знаю.
— И как давно он уехал?
Настойчивости в допросе свидетелей гаупткомиссару Еннервайну было не занимать. В этом деле ему неизменно сопутствовал успех.
Термальный курорт Баньи-ди-Петриоло, что между Сиеной и Гроссето, теплый ветер с моря, такой характерный для позднего лета… Здешние холмы были низковаты для того, чтобы на их вершинах мог рождаться настоящий фён, но тем не менее итальянцы придумали свое слово для обозначения похожего явления: vento di caduta, нисходящий ветер. Небольшой автомобиль-фургон выскочил из-за поворота на залитую вечерним солнцем трассу. Женщина, сидевшая за рулем, на миг обернулась и спросила:
— Ну как ты, Свобода?
— Ничего, я живучий. Меня так просто не возьмешь. Нет, ну до чего же здорово, что у нас в холодильнике осталось три трупа. Сыскари порядком поломают над ними головы…
Свобода со стоном прижал руку к раненому плечу.
— Скоро приедем, — успокоил его Игнац, поглаживая оленью голову, подрагивавшую у него на коленях. Сверху шкура чучела была мягкой и шелковистой, но под ней чувствовалось что-то твердое. Из небольшой проплешины, проеденной молью, выглядывал сдержанно поблескивавший предмет с надписью «Banca di…». Последнее слово было спилено.
— Сакра! — процедил Свобода. — Еще бы чуть-чуть, и всем нам крышка, — добавил он на австро-баварском диалекте.
Эпилог
Да, сакра! Что же теперь получается? Торжествует зло, празднует победу преступность, «гомо криминалис» выигрывает по всем статьям? Может ли такое вообще быть, да еще и — подумать только! — в осененном бело-голубым флагом Верденфельзском районе Баварии, с незапамятных времен считавшемся оплотом непорочности?
Нет, совсем все плохо быть все-таки не может, и Бенедикт Штимпф как нельзя кстати вышел после обеда в сад, чтобы понаблюдать за природой. Бенедикт Штимпф был не просто охотником, но и владел уважаемой профессией охотника-санитара, своего рода ветеринара для диких животных. В конце нелегкого дня, посвященного охоте и неустанной помощи зверью, он внимательно глядел в полевой бинокль, пытаясь отыскать в небесах пару канюков, появившуюся в этих краях совсем недавно. Однако то, что он поймал в объектив, любителю природы совсем не понравилось. Там, наверху, какой-то ненормальный на параплане размахивал опасным на вид предметом. Вскоре стало ясно: это снайперская винтовка, ведь порывом ветра с нее сорвало обертку из куртки, и теперь малый оголтело целился то в одну сторону, то в другую, как видно, полностью потеряв контроль над собой. Бенедикт Штимпф счел своим долгом утихомирить безумца. Он сбегал за специальным ружьем для усыпления больных животных и зарядил его шприцем со снадобьем, предназначенным для оленей, волков и медведей. Экологически мыслящий гражданин не использовал никаких промышленных химических препаратов — он готовил снотворное сам, не нанося при этом урона природе. Охотник и санитар пользовался эссенцией, полученной из кожицы мухоморов, — именно этим средством он и пульнул в подозрительного типа. Затем Штимпф вызвал полицию.
Действие главного компонента зелья — мусцимола, который содержится только лишь в кожице, но никак не в теле гриба мухомора, начинается моментально. В научной литературе это вещество описано как психотропный яд, вызывающий стойкие явления дереализации. Согласно труду Козловского-Ламарка «Токсические вещества в природе», страница 228 и далее, мусцимол в отличие от остальных галлюциногенов «не позволяет осознавать неестественность происходящего». Таких тонкостей Бенедикт Штимпф, конечно, не знал. Он просто собирал красные мухоморы в окрестностях долины Лойзахталь, отрывал с них кожицу и срезал тонкий липкий слой между ней и телом гриба. Сие чудодейственное средство применялось в здешних краях уже не одно столетие и якобы без особого ущерба для здоровья тех, кого им пользовали.
Сознание у парапланериста помутилось, однако он приземлился на заливной луг практически без единой царапины. К спустившемуся с небес подбежали овцы и с любопытством обнюхали его. Флавио выпрямил спину и стал отчаянно махать на животных руками, пытаясь отогнать их. Потом он снова без сил повалился на землю. «Где мои сумка и параплан? Где дорогая снайперская винтовка?» Его сморил тяжелый сон, но вскоре разбудили какие-то голоса. Мужчину посадили на стул. Тучный косматый кабан с двумя страшенными клыками медленно подошел к нему и спросил:
— Ваша фамилия?
Флавио не мог вымолвить ни слова от страха. Вздернув повыше свой мокрый пятак, дикий кабан повторил вопрос:
— Как вас зовут? Ваша фамилия?
В следующий момент откуда-то вынырнула огненно-рыжая лиса и принялась шмыгать туда-сюда под ногами.
«Где же винтовка?»
— Немедленно представьтесь! — в свою очередь, потребовала лисица.
Смысла противиться не было. Киллер назвал свое имя — вынужденно, так люди повинуются неудержимому приступу кашля и кашляют.
— Дата и место рождения!
«Кто это сказал? А, снова тот дикий кабан».
— Где проживаете в настоящее время? Кто дал вам задание убивать?
В эту секунду Флавио, племянник крупного авторитета Спаланцани, услышал тонкий, высокий голосок. Посмотрев в ту сторону, откуда раздавался звук, мужчина увидел существо размером с бейсбольный мячик, которое висело в воздухе, вибрируя прозрачными крылышками. Дозорщик-император трепетал перед самым носом Флавио, вопросительно глядя на него:
— Место жительства? Заказчик преступления?
У стрекозы были большие зеленые глаза, расположенные так близко друг к другу, что казались склеенными. Спаланцани попытался пристукнуть ее. Стрекоза увернулась и крикнула вниз:
— Теперь попробуй ты!
Гордый лев с покрытой рубцами и ссадинами шкурой подскочил поближе и горой навис над поверженным.
— Против кого вы собирались применить оружие? — зарычал лев на пленного племянника. Сопротивление Флавио таяло. Он ответил на вопрос. Рядом со львом прыгала гигантская жаба, записывая в крошечный блокнотик каждую реплику. Племянник мафиози говорил и говорил. Он хотел поскорее отделаться от этих зверей и снова уснуть.
— Что вы здесь делаете, господин Флавио Спаланцани?
— Я должен был выполнить особое поручение. А потом снова уехать, — прохрипел он.
— Поручение? Вот так так! — щелкало со всех сторон. Перед глазами плясали овцы и козы, зайцы и лисы, потом прискакала белка ростом с человека и спросила:
— В чем именно состояло поручение?
— Чего вам всем от меня надо? А ну-ка брысь отсюда!
Флавио вскочил на ноги и попытался пробиться сквозь плотную звериную стаю. Две форменные тужурки цвета зеленой листвы, из горловин которых торчали дебильноватые телячьи головы, схватили его и прижали к земле.
— Вы имеете право… — выговорил один теленок.
— А теперь выкладывайте все начистоту! — грозно ощерился лев.
Это было уже слишком. Флавио выложил все, что знал. Он называл места и обстоятельства, имена жертв и заказчиков расправы. У него не оставалось больше сил что-то скрывать. Еннервайн удовлетворенно кивал. Интуиция его не подвела, в то время как коллеги по особой следственной бригаде «Эдельвейс» не переставали удивляться такому повороту дела. Зазвонил телефон. Это был Паули Шмидингер.
— Господин комиссар, я вспомнил еще кое-что важное. Знаете, кого я встретил у входа на чердак пару месяцев назад?
— Да, пожалуй, знаю, — ответил Еннервайн, мягко усмехаясь. — А где ты сейчас находишься?
— Э-э, в полицейском участке. Стою рядом с дежурным.
— Здорово, что ты заходишь к нам в гости! Поднимайся в двести второй кабинет.
Вскоре на пороге двести второго кабинета, совещательной комнаты Четвертой комиссии по расследованию убийств, возникла перемазанная сажей фигурка.