Страница 3 из 8
В этот день мне впервые было позволено испробовать вкус лёгкого вина, да только Стив вместо лёгкого налил выдержанной настойки, и под приветственные крики наших вассалов, - Пей до дна, пей до дна, - заставил меня выпить полный кубок. В голове сразу же зашумело, дыхание перехватило, из глаз потекли слёзы, и я закашлялся под смех гостей. Оказывается, это была традиция посвящения в рыцари. Мне быстро повязали рыцарский пояс с небольшим клинком и отправили спать. Больше я ничего не помню....
Головная боль была такой сильной, что я буквально взмолился, что бы мне поставили обезболивающий укол. Неужели я опять с инсультом попал в тысячакоечную? С трудом разлепив глаза, я увидел серый потолок, ни как не похожий на больничный. Жёсткий топчан и связка шкур вместо одеяла дополняли картину. С трудом вращая глазами, я увидел, что нахожусь в небольшой комнате. Рядом со мной сидели - представительного вида черноволосый и смуглый мужчина от которого расходились волны властности и непреклонности, а так же этакой старичок - божий одуванчик, с выцветшими голубыми и добрыми глазами, седой длинной бородой и смущённой улыбкой.
- Если поднимешь сына на ноги, я позволю тебе остаться у нас и выполню твою просьбу...
Я понимал, что было сказано и этот язык, хоть и не был моим родным, наверняка позволил бы мне общаться с местными. Только вот о каком сыне идёт речь? К сожалению или счастью я не мог произнести ни одного звука и только издавал хрип, словно всё горло у меня было содрано крупной наждачкой.
- Барон, ваш сын пришёл в себя, теперь идите и не мешайте мне. В качестве утешения могу сказать, что вам повезло. Серьёзных травм от удара по голове и последующего падения с лестницы у Витаса нет, а вот память он потерял полностью и сейчас даже не знает, что вы его отец, а я его наставник. Как говориться время лечит, будем надеяться, что всё образумиться....
На пятый день после того, как я пришёл в себя, мне разрешили вставать. Я действительно чувствовал, как силы понемногу ко мне возвращались, да и головные боли перестали так уж сильно донимать. Когда я не спал, мой наставник мэтр Вил, вводил меня в курс дела, и я как губка впитывал знания о баронстве, окружающих меня людях, слугах, об устройстве мира и общепринятых правилах поведения....
Через 7 дней я начал говорить. Вил показывал мне какой-нибудь предмет и назвал его, а я повторял. Ничего сложного в этом не было, и я не очень удивился тому, что мой мозг быстро адаптировался и к незнакомому языку и к странной речи. Видимо сказывалась моя психологическая устойчивость к стрессовым ситуациям, а так же умение быстро принимать решения и не впадать в панику. Как я уже понял, меня закинуло в тело третьего сына вольного барона ВиктОра. Вернее не меня, а моё сознание и в своём мире меня уже похоронили, надеюсь с почестями, как и полагается для ветерана военной службы и ветерана труда.
Тело мне досталось слабенькое, хилое и болезненное, но это дело поправимо. Вспоминаю свою учёбу в Лн СВУ, где я тоже постоянно на первых порах частенько простывал, кашлял сопливил и как простая зарядка по утрам и процедуры закаливания избавили меня от этого недуга. На память об этом в той жизни у меня осталась привычка спать с голым торсом в любую погоду и при любых не экстремальных обстоятельствах. В общем я стал по утрам делать небольшие пробежки и постепенно приучать своё тело к обливаниям холодной водой.
Учёба давалась мне легко, так как моих базовых знаний хватало вполне чувствовать себя этаким гуру - академиком даже на фоне своего наставника. Несколько моих неосторожных замечаний заставили Вила присмотреться ко мне, и он пришёл к мысли, что в меня вселился дух великого учёного, мага и волшебника золотого века с труднопроизносимым именем, которое я так и не запомнил. Разубеждать я его, конечно, не стал, но себе сделал заметку о том, что мне надо быть предельно осторожным и научиться скрывать свои знания и навыки. В свою очередь я научил наставника пользоваться арабскими цифрами, использовать ноль и таблицу умножения.
Занимались мы с ним в той башне, которую отец выделил ему для жизни и наблюдениями за ночным небом. Что бы не терять времени зря, я перебрался к нему жить и часто вечерами мы с ним беседовали на различные темы. Но всякий раз, когда я просил рассказать его о своей жизни, он замыкался и надолго замолкал. В один из таких вечеров в колеблющемся свете масляного фонаря я заметил странный рисунок, который двигался по коже наставника и появлялся то на плече, то на груди, то на запястье. Это очень мне напоминала наши тату. Со временем я разглядел, что это была мордочка, достаточно ехидная, некоего существа с большой пастью и множеством острых зубов.
Через несколько вечеров это существо перестало меня бояться и обращать на меня внимание. Я был уверен, что оно очень внимательно слушает мои пояснения по тому или иному вопросу, которые якобы вложил мне в уста и память великий волшебник древности.
В свою очередь Вил пересказывал мне старинные легенды и загадки и тайны прошлого, что дошли до наших дней. В один из таких вечеров, когда я занимался массажем ноющих мышц рук и ног, ехидная мордочка показала мне язык. Я ответил тем же и скорчил рожицу. Так мы и кривлялись до тех пор, пока Вил не обратил на это внимание, а разглядев, кого я дразню, пришёл в небывалое воодушевление, если не сказать восторг.
- Витас, ты видишь моего дракончика и это при том, что ты не прошёл посвящение и не являешься магом в прямом смысле этого слова. - Далее последовала пространная лекция о магии этого мира, её носителях - магических дракончиках и опасностях связанных с этим. Из этой лекции я сделал очевидные выводы о том, что мой наставник является магом и в нашем баронстве прячется от свои врагов. Вил подтвердил мои предположения и признался, что ещё до недавнего времени он был магом при княжеском дворе, но впал в немилость из-за того, что отказался выполнять какое-то задание правящей княгини, и от её гнева вынужден был скрываться и бежать туда, где его она не достанет.
Так прошло почти семь месяцев, и я полностью восстановился и оправился от травмы головы. Барона предупредили, что память ко мне так полностью и не вернулась, но зато я приобрёл знания и умения, более присущие седовласому учёному мужу, чем такому юнцу. К моему счастью, барон ВиктОр отмахнулся от этого, заявив, что от многих знаний в голове происходит несварение желудка, так что всякой чепухой он свою голову забивать не собирается, а я уже стал рыцарем и волен поступать так, как мне заблагорассудится. Мои братья прозвали меня "умник" и это прозвище прочно прилепилось ко мне.
А вскоре я доказал, что мои знания могут приносить и практическую пользу. Дело в том, что наше баронство контролировало единственную караванную дорогу с южных земель в северные королевства, которая пролегала через горную гряду и пересекала малый и большой перевалы. Именно на них и расположились две наши крепости. На большом перевале - Чёрная крепость, на малом - цитадель с баронским замком. Вместе с Владом отец отправил меня в Чёрную крепость забрать и перевезти "таможенные" пошлины в цитадель. Там-то я и обнаружил, что управляющий нехило ворует и набивает собственный карман в ущерб интересам нашей семьи. Проверив учётные записи, я обнаружил недостачу трёх тысяч золотых монет, что составляло около тридцати килограммов золота. Оно было найдено мною в тайнике управляющего, который он устроил в стене своей спальни. Через пару дней допросов с пристрастием управляющего повесили, вскрыли ещё две его заначки и в сопровождении надёжной охраны Влад повёз ценности в цитадель, а я остался за старшего.
Только через месяц я вернулся домой, но зато вникнул в особенности досмотра караванов и обозов, назначении платы за провоз товаров и топтание дорог, а так же разработал критерии оценки наиболее ценных грузов. Барон ВиктОр был монополистом, так как торговый тракт был единственно проходимым через наши горы для телег и повозок. К тому же наши воины обеспечивали безопасность караванов в тех случаях, когда наши отряды нанимали для сопровождения и охраны. Не стоит наверное говорить, что столь лакомый кусок постоянно вызывал зависть не только у наших воинственных соседей - таких же баронов, кочевников - степняков, но и у князя, а теперь и у княгини. Да только Чёрная крепость и цитадель были действительно неприступными, так как их построили странные создания, сведений о которых не сохранились, а посему они считались сказочными и могущественными колдунами, которым надоела жизнь под нашим солнцем и они ушли в подземные чертоги. Вообще легенд и сказаний было так много, что их всерьёз уже давно никто не воспринимал, никто, кроме меня. Дело в том, что я точно установил, что стены наших сооружений были сделаны из одного огромного монолита, а все здания, коридоры, комнаты и прочие помещения создавались или с использованием мощной магии или лазеров.