Страница 72 из 119
Много заповедей-песен у дяди Сергея. Дядя Сергей не говорит, а поет их, весело наигрывая на санквалтапе.
ГЕРОИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ ДЯДИ СЕРГЕЯ
В просторном доме дяди Сергея стало тесно. Кажется, вся деревня собралась сюда. На столе дымится мясо. Вокруг стола люди. Затаив дыхание, они ждут, когда дядя Сергей начнет петь песню-исповедь, свою героическую былину. В руках у него пятиструнный санквалтап. С медных струн санквалтапа льется мелодия дикого леса. Тихое, вкрадчивое, несмелое начало постепенно переходит в уверенную, стройную мелодию. Голос крепчает, как северный ветер. И вот дядя уже поет громко, с вдохновением, встряхивая черными, как смоль, волосами. Монотонная мелодия прерывается такими неожиданными переходами, так игриво льется, что невольно увлекает всех в свою чарующую стихию. Дядя Сергей поет про свою молодость, про то, как он сражался с врагами, защищая город на Неве…
Меня захватила его героическая былина. И другие, казалось, тоже были заворожены.
Иногда его песня вдруг обрывалась, и он, сверкая темными глазами, начинал быстро передавать подробности событий обыкновенной речью.
— Первую медаль «За отвагу» я получил в первом большом бою. Вот как это было…
Смотрю, прямо на меня ползет большой железный зверь — танк. Ползет на меня танк, рычит. По таежным законам знаю: бежать от зверя нельзя. Если ты в черные глаза зверя будешь смотреть сверкающими зрачками пяток и быстрые твои ноги будут думать за тебя, не спасут тебя духи, боги покидают бегущих, настигает бегущих зверь…
Ползет на меня танк, и я поднимаюсь навстречу ему, кидаю гранату. Вижу, враг мой остановился, задымил.
Не успел я удивиться своей силе, как из-за лесочка выползает второй и — опять на меня. А сзади бегут фашисты. Их много-много. В тайге никогда не видел столько зверья! Страх стал охватывать меня. И этот страх чуть меня не сломил. Но я остановился, вспомнив таежное слово:
И я поднялся из траншеи во весь рост. Бросил гранату. Заставил и второго зверя остановиться. Но как остановить мелких врагов? И тут мне снова помогло таежное слово:
Крепостью моей стала земляная траншея, а другом верным — автомат. Заработал мой автомат. И фашисты падали, падали, падали, как зверье под метким огнем.
Но не успело откатиться назад дикое стадо, как из лесной чащи выполз новый танк и — опять прямо, на меня.