Страница 15 из 16
Её губ коснулась гладкая, слегка влажная головка, и… Татьяна послушно обхватила губами, подавшись вперёд, провела языком, поймав себя на том, что… Не чувствует отвращения. Лишь горячее желание угодить, в самом деле порадовать, сделать то, чего от неё хотят. Мыслей не осталось, вообще никаких. Клипси шире открыла рот, впуская в себя твёрдую плоть так глубоко, как могла, и втянула, услышав шумный выдох Дэйва. Его пальцы сильнее сжали волосы женщины, а вторая рука легла на затылок, направляя. И она продолжила облизывать, посасывать, заводясь ещё больше от собственной покорности и беспомощности, так, что сама начала негромко постанывать в такт своим движениям. Между ног всё давно стало мокрым, внутри ныло и свербело, а соски стреляли обжигающими искрами, жаждая прикосновений. Только представив, как выглядит со стороны, связанная, в корсете, с членом во рту, едва там умещавшемся, Татьяна чуть не сорвалась, замерев буквально на грани оргазма, и Дэйв словно почувствовал это. Он резко дёрнул её за волосы, освободив рот, и произнёс хриплым, безумно сексуальным голосом:
- Сто-оп, малыш-шка, ночь только началась… Я хочу везде тебя попробовать, не только твои сладкие губки…
В следующий момент Татьяна немного потеряла связь с реальностью и ориентацию в пространстве – её снова развернули и устроили спиной на мужской груди, между раздвинутых ног. В попку недвусмысленно упиралось внушительное достоинство Дэйва, его ладони тут же легли на грудь Татьяны, сильно сжав полушария.
- А теперь повеселимся, подарочек, - мурлыкнул он ей в ухо, прижавшись к её ягодицам.
В ответ Клипси длинно застонала, бёдра без всяких дополнительных просьб откровенно потёрлись о горячую плоть, и даже голова закружилась от охвативших эмоций, жаждавших освобождения. Дэйв тихо, довольно рассмеялся и чувствительно прихватил губами мочку её уха, а потом толкнул вперёд, заставив наклониться. Её ноги были широко разведены, Дэйв удерживал Клипси за цепь на связанных руках, чтобы она не упала, и на несколько восхитительных мгновений пальцы мужчины оказались на нежном местечке.
- Ого, - довольно прокомментировал он, скользя между складочек, проникая то в одну, то в другую дырочку, и Клипси бесстыдно выгибалась, подаваясь навстречу, полностью отключившись от реальности. – Как у нас тут всё хорошо, детка…
В следующий момент ягодицу обжёг звучный шлепок, а потом Дэйв оказался внутри попки Тани, сразу на всю длину, и она вскрикнула от смеси боли и наслаждения, охвативших её. Первая очень скоро ушла, и осталось только последнее. Мужчина начал двигаться, сильно, резко, так, как ей хотелось и нравилось, и с каждым толчком она стонала всё громче, теряясь в острых ощущениях и стремительно летя в уже знакомую бездну, заполненную тёмным, порочным удовольствием. От него немели пальцы на ногах, перехватывало дыхание и отключалось сознание, и хотелось ещё, больше, чаще. Татьяна выгнулась сильнее, подставляясь под движения, из горла рвался очередной стон:
- А-а-а-а!..
Только буквально в миллиметрах от долгожданного освобождения Дэйв вдруг замер, дёрнул Клипси на себя, не выходя из неё, и крепко обхватил за талию.
- Давай-ка вот так, крош-шка, - выдохнул он на ухо Татьяне, и она снова оказалась практически лежащей на нём, с широко раскинутыми ногами.
Дэйв тут же подхватил их под коленки, разводя ещё шире, буквально распластывая Клипси, как бабочку и одновременно подавшись вперёд, двигаясь в ней. А потом… Чьи-то ещё ладони провели по бёдрам Татьяны, прямо к истекавшему лону, и по-хозяйски проникли внутрь, добавляя пряных ощущений. Клипси подавилась вдохом, задрожав, и ушей коснулся знакомый вкрадчивый голос Джонаса:
- Приве-ет, детка. Вижу, скучала по мне?
Пальцы исчезли, и вместо них оказался горячий, большой член, ворвавшийся в неё одним мощным толчком. Татьяна ахнула, принимая его в себя, мышцы рефлекторно сократились, вбирая глубже, и показалось, она сейчас разлетится на сотни осколков, не выдержав под напором эмоций. Но это оказалось не всё…
- А по мне, подарочек? – откуда-то сбоку спросил Крис, и его ладони обхватили лицо Татьяны, поворачивая к себе. – Ротик пошире, куколка.
Если бы кто-то сказал пару дней назад, что она окажется в постели с тремя мужчинами одновременно, Клипси бы рассмеялась тому в лицо, обозвав фантазёром. Но – вот она лежит, связанная, беспомощная, чувствуя внутри движение двух членов, и её губы покорно принимают третий, и внутри нарастает такой могучий вал острого наслаждения, что в голове мутится, и Клипси перестаёт осознавать себя. Она подавалась вперёд, подстраиваясь под непривычный ритм, открывала рот до предела, позволяя Крису проникать на всю длину, практически упираясь в горло, глуша её стоны. Это было… на грани восприятия, сознание отключилось, оставив голые инстинкты и желания. Тёмное, жаркое наслаждение накрыло с головой, увлекая в бездонную глубину, тело перестало ощущаться, и Клипси почувствовала, что летит в жадную бездну, готовую поглотить без остатка, бездну, из которой нет возврата…
Кажется, впервые в жизни она отключилась, сотрясаясь от мощнейшего оргазма, зажатая между двумя мужчинами и с занятым членом третьего ртом.
Татьяна очнулась, захлебнувшись криком, забарахталась, не понимая, где находится, что с ней, и почему ноги в чём-то путаются, подозрительно похожем на одеяло… Проморгавшись, она резко села, ошарашенно разглядывая обшарпанные стены своей однушки, едва видимые в сером мареве подступающего утра. Клипси была у себя дома, а не в подвале, одна. «Сон? Сон…» - почему-то мысль отдавала горечью, а по телу ещё бродили отголоски испытанного в ярком, слишком реалистичном видении. Её трахали трое. Везде. И она наслаждалась этим… Татьяна зажмурилась и тряхнула головой, выбравшись из постели, нашарила ногами тапки. Привидится же такое, однако. «Меньше порнушки на ночь читай, - раздался в голове ехидный голос. – Ещё и не такое привидится». Она прерывисто вздохнула и пошлёпала на кухню, горло пересохло и хотелось пить. Включила свет, оглядела маленькое помещение… И тут осознала, что на ней нет ночной рубашки. Между ног саднит на самом деле, и там красноречиво влажно. Запястья же…
Клипси медленно поднесла руки к лицу, глядя широко раскрытыми глазами на отчётливые следы от цепи, связывавшей их. Во сне. И красный кожаный корсет тоже никуда не делся, хотя роскошный ошейник с бриллиантами пропал, как и наручники. Внутри Татьяны всё заледенело, колени подогнулись, и она осела на пол, уставившись перед собой бессмысленным взглядом.
- Б-боже… - прошептала женщина помертвевшими губами, осознавая страшную правду.
Всё это было с ней на самом деле. Она в самом деле была там, делала минет и кайфовала, когда в её попке двигался член. А самое поганое, вдруг с пугающей безнадёжностью осознала Татьяна, что ей понравилось до такой степени, что при одной только мысли о своих приключениях низ живота залило знакомой горячей тяжестью, а руки потянулись к вспыхнувшему лону. Она застонала сквозь стиснутые зубы, отдёрнув пальцы, и всхлипнула. Нет, нет, господи, никогда Клипси не повторит этого снова! Одно дело – фантазия, нереальность, где никто не узнает ни её, ни то, чем она занималась, и совсем другое – наш, современный мир. С его совершенно определёнными взглядами на секс и то, чем можно заниматься в постели. С одним мужчиной. Уж тем более в их маленьком городке, где почти все друг друга знают.
Татьяна легла на пол, сотрясаемая дрожью, свернувшись в клубочек и ужасно жалея себя, сгорая от стыда и открывшейся правды. Она готова была повторить всё это, она согласна остаться там, в том подвале, быть игрушкой Дэйву и остальным, и каждый раз снова и снова купаться в горячем наслаждении. Связанной, да. Беспомощной. Покорной и услужливой. Но – Татьяна вернулась обратно в xолoдную одинокую постель, к опостылевшей рaбoте, и лишь вoспоминания бодрили кровь, рождая смутную тоску и разочарование, да кожаный корсет красноречиво свидетельствовал о глубине её падения. Сколько она так пролежала, давясь суxими рыданиями, Клипси не знала, и лишь замёрзнув, кое-как поднялась, спотыкаясь, подошла к xолодильнику и глотнула молока. Потом, двигаясь почти наощупь, ничего не видя пеpед собой, вернулась в кровать, кое-как стащила с себя корсет и уснула мёртвым сном без всяких сновидений.