Страница 7 из 47
«Я же возвращался домой примерно в это время! Когда закрыл дверь квартиры, специально посмотрел, который час. Было полдесятого, и еще не стемнело. А через пять минут в нескольких шагах от моей квартиры уже совершали убийство! Просто с ума сойти можно!».
— Молодой человек!
Денис обернулся.
По коридору к нему шел мужчина в коричневом пиджаке, белой рубашке и синих джинсах. Невысокий, плотный, с темными волосами. На висках седина. Глаза сощурены, из-за чего Денис решил, что мужчина страдает близорукостью. Охватившего всех остальных веселья на его лице Денис не увидел.
— Спирин Николай Андреевич, уголовный розыск. — Он пожал Денису руку. — Таблетку от похмелья дать?
Денис нахмурился.
— С чего вы взяли, что она мне нужна?
Спирин усмехнулся.
— Вы себя в зеркало видели? Причем пили вы не водку — от нее сосуды лопаются, а у вас белки нормального цвета. Зачем пришли? Чистосердечное хотите написать?
Спирин снова позволил себе усмешку — она у него вышла усталая и циничная, и казалась несколько вымученной. Может быть, из-за того, что не соответствовала умному и печальному взгляду. Глаза казались запавшими, под ними залегли черные тени. Судя по всему, он не спал уже двое суток.
— Нет. Я по поводу убитой.
— Это которой? У нас их за последнюю неделю было, как собак нерезаных.
— Хрусталевой, — ответил Денис, слегка уязвленный резким тоном Спирина.
— Мать ее уже опознала. С трудом, правда. Девке же руки-ноги отпилили. Но голова на месте. А теперь извините. Мне еще нужно написать отчет о девочке, которую пьяные родители случайно утопили в ванне, когда купали ребенка перед сном. Всего хорошего.
Он направился к железной двери в конце коридора, за которой располагались камеры предварительного заключения. Денис несколько секунд стоял, глядя ему вслед, потом поспешил вслед за ним.
— Я хочу ознакомиться с материалами дела.
Спирин, не глядя на него и не сбавляя шага, пожал плечами.
— А кем ты ей приходился? Братом?
— Нет. Я любил ее. Мы встречались несколько месяцев… — Денис запнулся, понимая, как глупо и невыразительно звучат эти слова. Ну как объяснить этому странному, неприветливому человеку, что Настя для него значила? Какое значение имеет любовь в этом коридоре, в этом здании?
— Я все равно пока ничего не могу сообщить, — ответил Николай Андреевич. — Я вашу девочку к делу еще не пришил.
— К делу? — Денису понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем идет речь. — Значит, Настя не единственная жертва? Это какой-то серийный убийца?
— Ага. Серийные убийцы. Их несколько.
— И что же…
— Повторяю еще раз: пока ничего сказать не могу. И вообще вряд ли смогу. Дело серьезное — хотя, должен признаться, в этом замечательном здании только я так думаю, — и касается не только твоей девочки. Лежит в сейфе, там много секретных материалов, о которых даже некоторые мои коллеги не знают. Чтобы предотвратить возможность утечки информации. Слава, например, не знает. Хотя откуда ты знаешь, кто такой Слава.
Они остановились у железной двери. Из коридора за ней доносились чьи-то пьяные выкрики. В ответ звучала грубая ругань дежурных охранников.
— Я знаю, — пробормотал Денис, глядя на красную после бритья шею капитана. — У него сегодня день рождения. Он в коридоре снимался на мобильный телефон с какой-то девушкой.
— Идиот, — процедил Спирин. — Ладно. К черту его. Суть в том, что…
Мимо них по коридору прошла женщина в форме с погонами старшего лейтенанта. Ее светлые волосы были собраны на затылке в пучок. Серые глаза смотрели ласково и немного насмешливо. Косметики на лице совсем немного, она почти незаметна. Такое… милое русское лицо. Бросив на Дениса мимолетный любопытный взгляд (эта сотрудница была единственной в отделении, кто обратил на Дениса хоть какое-то внимание, и юноше от этого стало немного легче), женщина поздоровалась с капитаном. Тот, сухо кивнув, снова повернулся к Денису и продолжил:
— Суть в том, — сказал он, — что дело касается не только убитой Анастасии Хрусталевой. Понимаешь? Ее смерть, как ни жестоко с моей стороны это говорить — только верхушка айсберга, отдельная глава в страшной книге.
— Понимаю. — Денис облизнул губы. — Беда только в том, что это все не книга. И потом, я не прошу показывать мне все материалы дела. Только те, что касаются человека, который для меня много значил.
Сказав это, Денис в ту же секунду осознал, что не вполне искренен. На самом деле его интерес к делу теперь уже не ограничивался эгоистическими соображениями. Ему хотелось найти убийц — кем бы они ни были. Хоть демонами преисподней.
Спирин покачал головой.
— Парень, — сказал он, — поверь — тебе вовсе не стоит на это смотреть.
Он повернулся к двери, намереваясь нажать кнопку звонка слева от двери, чтобы подать охраннику сигнал отпереть дверь изнутри. Денис смотрел на него, на лице появилось выражение отчаяния.
У него остался один-единственный выход. Но стоит ли говорить этому чужому холодному человеку, привыкшему к смерти, о том, что Денис увидел вчера на вечеринке у Димы Котова? Юноша сам не хотел даже вспоминать об этом. Боль, стыд и ярость жгли ему душу. Как, черт побери, его Настя могла сняться в такой дряни? И главное — когда она успела? И где? Ездила в Москву? И, главное, он сам ничего не замечал. Да они же были вместе чуть не каждый божий день! Настя ни разу не отказалась от встречи, не переносила времени свидания и не отменяла его в последнюю минуту. Если она и вела двойную жизнь, то очень ловко. Денис был уверен, что ее родители, как и он сам, тоже ни о чем не догадывались. И с ним Настя была такой чистой и нежной. Денис и подумать не мог…
Охранник за дверью загремел ключами и начал отпирать замок. Спирин сейчас уйдет, оставив его без ответа.
Какие-то доли секунды чаша весов в его сознании перевешивалась то на одну, то на другую сторону. В последний момент, когда дверь уже начала открываться, и Спирин шагнул в образовавшийся проем, юноша выдохнул:
— Вы не понимаете… — Он запнулся на мгновение, когда увидел, как при этих словах Спирин вздрогнул, замер и напрягся. — Дело не только в убийствах. Тут что-то еще.
Капитан обернулся. Нахмурившись, окинул юношу скептическим взглядом. Но на его лице Денис увидел кое-что новое. Неподдельный интерес. Усталости из-за двух бессонных ночей как не бывало. Впрочем, капитан пытался это скрыть.
— Что ты имеешь в виду?
Сделав над собой усилие, Денис с трудом сказал:
— Вчера мы с Настей должны были встретиться. Но она не пришла на встречу. Я…
— Такое уже случалось раньше? — перебил Спирин.
— Нет, что вы. Конечно, нет. Говорю же, мы любили друг друга. По крайней мере, я так думал, — прибавил Денис, с удивлением услышав злость в своем голосе. — Ну, вот. Она не пришла. Я позвонил всем нашим общим знакомым, думал, кто-то из них знает, где Настя. Никто не знал. Я поехал к ее родителям, Насти и там не было. Тогда я отправился домой. Как провел вечер, не помню… ничего особенного не делал. Ближе к ночи мне позвонил друг из Новгорода, он заехал за мной. Мы поехали к нему на квартиру. И там…
— Вы принимали наркотики, — с легкой насмешкой сказал Спирин, чуть наклонив голову вперед.
— Нет… По крайней мере, я их не принимал. И Дима, по-моему тоже.
— Дима — это твой дружок?
— Друг, — поправил Денис.
— Ладно. Расслабься. На мне микрофонов нет, разговор не записывается. Говори все, как было. Ты же хотел рассказать мне что-то важное?
Денис неуверенно оглянулся, провел ладонью по волосам. Момент отчаянной храбрости прошел, его вновь охватили сомнения. Но отступать было некуда. Приблизившись к капитану вплотную (юноша ощутил исходящий от его кожи приятный запах лосьона после бритья), Денис прошептал:
— Мы всей компанией смотрели кино, и Дима поставил фильм для взрослых. И в какой-то момент… в одной из сцен… короче, Настя была там.
— Играла в этом фильме?