Вкус музыки

Все эти отнюдь не радостные мысли не давали мне заснуть до глубокой ночи.

Разумеется, ранний подъем не принес мне никакой радости. Идти за Максом не особо-то хотелось. Зачем показываться перед этим красавчиком в помятом виде? Но раз уж у меня что-то типа работы, выбора нет.

Максим

Следующие две недели мы с Марго были неразлучны. На съемочной площадке она помогала со всем, чем можно. Честно говоря, я уже слабо представляю, как буду справляться один. Оказывается, к хорошему легко привыкнуть. Вместо того чтобы все запоминать самому, я мог спросить у Марго. Да и роль она всегда помогала учить. Свободное время мы тоже проводили вместе, хоть его и было очень мало. Гулять, когда тебя не узнают на улицах, потрясающе прекрасно.

Не помню, когда я столько времени проводил с одним человеком. Наверное, сейчас Маргарита знает обо мне больше, чем все остальные, ну кроме матери и брата. Даже Димке мне было сложно открыться, хотя уж он-то мои тайны точно не разболтает. А эта неуклюжая девочка-женщина с косичками заставляла верить себе полностью.

В последние дни я говорил столько, что уже начал забывать, как молчать. Хотя, девушку я тоже всегда долго и внимательно слушал. Ее судьба меня заботила. Я и сам не заметил, как начал продумывать разные варианты помощи. Если Марго хочет быть ювелиром, я должен ей помочь в этом.

Но хуже всего было то, что я начал думать о ней не только, как о друге. Сам не знаю, почему так. Ведь женственность и Маргарита плохо сочетались. Марго выглядела, как девчонка, вела себя, как мальчишка. Но при этом иногда, когда она задумывалась, волновалась, слушала мою музыку... Появлялось в ее лице что-то такое, перед чем устоять было практически невозможно. Я ненавидел себя за эти мысли, но сделать ничего не мог. Все чаще в мозгу проскальзывали безумные идеи о поцелуях, объятиях и жизни под одной крышей.

Это было так непохоже на меня, что я даже подумал, что схожу с ума. Все сложнее было держать себя в руках. Испортить такую чудесную дружбу моими странными завихрениями - будет величайшей глупостью. К счастью, Марго ничего не замечала. Она продолжала также спокойно оставаться рядом со мной.

К добру или к худу, но наши отношения пришлось прервать, по крайней мере, на время. Съемки перебрались в Корею, я вместе с ними. А Марго осталась в Москве, хотя я и звал ее с собой. Жаль, что для нее это оказалось уже слишком. Понимаю, конечно, мы недолго знакомы, а своих денег на такие разъезды у нее нет. И, конечно, мы еще встретимся, но кто знает, когда... Когда я еще вернусь в Россию? Будет ли все по-прежнему между нами, или эта привязанность не переживет разлуку? Самое грустное, что я даже позвонить ей, скорее всего, не смогу. Разница во времени, убойный график... Свободное время - не мой конек.

Почему-то мне казалось, что на съемочной площадке все несуразные мысли о нас с Марго не будут меня беспокоить. Ведь там - я - не я. Я - бессмертный, пытающийся жить. Но нет, не спасал даже образ, поглощающий почти полностью. Стоило хоть на секунду отвлечься - перед глазами появлялся образ девушки с косичками. И чем дольше я был в Корее, тем сильнее становилось это наваждение. Я все время о ней думал, мечтал прикоснуться... и ненавидел себя за этот вздор.

Успокаивало только одно - на работе сумятица в голове не отразилась. Я нашел в себе переключатель. На работе я - он, а в перерывах - озабоченный маньяк, которым стал теперь. Маргарите я не звонил, но каждый вечер отправлял письмо по электронной почте. Мне казалось, что если услышу ее голос, окончательно сойду с ума. Надо срочно найти себе девушку.

Одна беда - здесь меня знает каждая собака. И если я вдруг решу с кем-нибудь хотя бы пофлиртовать, эта новость тут же облетит все газеты, не говоря уже об интернете.

А до возвращения в Москву еще три долгих недели... Конечно, немного утешает, что скоро на фотосессию приедет Димирий и можно будет сыграть дуэтом и отвлечься от всего. Или погонять на мотиках, а еще лучше заняться чем-нибудь совсем уж экстремальным. Давно я не пробовал новый спорт.

Марго

Макса не было в России уже семнадцать дней. Моя жизнь словно остановилась. Не было сил даже банально гнуть железки. Спасало только то, что каждый вечер я получала от Максима письмо с очередной интересной историей из его жизни и расспросами о моей.

Не могу сказать, что я жалела о том, что не поехала вместе с ним, ведь кто знает, что случилось бы в этой поездке. Я все-таки не смогла устоять и влюбилась в этого удивительного парня... младше меня на пять лет. А он не верил в любовь вовсе и считал меня лучшей подругой. Нельзя было испортить дружбу своей неуместной влюбленностью. Как такая чудачка и пацанка, как я, может даже думать о том, чтобы быть рядом с Максимом в качестве любимой женщины? Когда-нибудь он выберет для себя идеальную, утонченную леди, которую будет не стыдно показать прессе.

Я вдалбливала эти разумные мысли себе в мозг, но самовнушение не работало. Чем дольше Максима не было рядом, тем больше я скучала.

И пока солиста не было в городе, я неплохо проводила время с его друзьями. Парни из группы оказались просто мировыми! Не знаю уж, просил ли их Макс, или они так решили сами, но ко мне кто-нибудь заходил почти каждый день. Мы облазили весь город, перепробовали все виды активного отдыха, прошлись по всем мыслимым музеям и театрам. Но даже это не могло перебить мысли о Максиме. Иногда я ловила на себе изучающие взгляды Димирия, а когда он думал, что не вижу, даже понимающую ухмылку. Этот ангело-демон явно обо всем догадался и теперь смеется над моим плачевным положением. Но не могу его винить. Наверняка, считает очередной дурочкой, которая не смогла справиться со своими чувствами и замахнулась на недосягаемую цель.

Но однажды, когда мы вдвоем болтались по бульварному кольцу, Дима заговорил. Этот разговор окончательно выбил меня из колеи.

- Ты ведь его любишь? - с хитрым прищуром с места в карьер начал клавишник.

- Скорее всего, - пожала плечами я, не видя смысла делать вид, что не понимаю, о ком он спрашивает.

- Это хорошо, - задумчиво пробормотал парень.

На меня он не смотрел, уперев взгляд в горизонт или куда-то еще дальше.

- С чего бы? Будет над кем издеваться? - насупилась я, хватаясь за кончик косы. Как обычно, это произошло само по себе.

- Нет. Марго, ты мне симпатична и ты ему подходишь.

- Ага, примерно также удачно, как пятое колесо новенькой машинке.

- Глупости! Макс в жизни ни с кем столько времени не проводил без какого-либо мотива. Уверен, что ты ему тоже нравишься, просто, он еще этого не осознал, а если и понял, то будет упираться до последнего. Ведь он верит в возможность влюбиться даже с меньшей вероятностью, чем в выигрыш российской сборной по футболу на чемпионате мира...

- Мы просто друзья, причем тут влюбленность? Иметь много общего - еще не значит, любить.

- Знаешь, я знаком с Максом уже пять лет и еще ни разу он не общался с девушкой так долго. Они липнут к нему как мухи, но его это всегда только раздражало. Его вообще люди мало заботят.

- И при этом он так печется о вас, парни, - закатила глаза я.

- У нас взаимовыгодные отношения... Но ты права, он добрый, хоть и не признает этого. Не знаю, рассказывал ли он тебе, как мы познакомились? - Димирий снова не посмотрел на меня, задав свой вопрос. Он вообще редко смотрел людям в глаза.

- Нет, об этом мы не говорили.

- Тогда расскажу я. Думаю, это многое скажет о Максе. Давай присядем? История долгая.

Мы устроились на лавочке в тени липовой аллеи. Народу вокруг было немного, все-таки середина буднего дня, да и погода не ахти - ветер и легкая морось.

- Я родился в Словакии. Мать бросила меня у дверей приюта, ну, во всяком случае, мне так сказали. Сам я этого, конечно, не помню. Жизнь в приюте была не особо приятной, поэтому я оттуда частенько сбегал. Лет в двенадцать прибился к уличным музыкантам. Моя внешность помогала им собирать монетки с добросердечных туристок. В обмен на мою помощь, ребята научили играть на синтезаторе. Не буду рассказывать, как нас гоняла полиция, отлавливали приютские, мутузили местные банды... Однажды, когда мы играли, я заметил азиата, пристально за мной наблюдающего. Он простоял в стороне все наше выступление. Не открывая глаз и практически не шевелясь. Отмер он, только когда мы доиграли.