Страница 104 из 130
Мистер Диксон не сделал никакого возражения.
— По моему мнению, — сказал доктор Пактред, — вместо того, чтоб порицать учреждение невольничества в обширном значении этого слова, нам бы следовало главнее всего обратить внимание на некоторые в нём злоупотребления.
— В чём же заключаются эти злоупотребления? — спросил Клейтон.
— Да например, в разъединении семейств, — отвечал доктор Пактред, — и в запрещении давать им необходимое образование.
— Значит, вы полагаете, — сказал Клейтон, — что невольник обязан по закону заботиться о своём семействе?
— Да.
— Обязан содержать его?
— Да.
— Поэтому, он может жаловаться на нарушение его законного права; может искать защиты в суде?
— Да.
— Следовательно, по вашему мнению, владетель невольника обязан последнему возмездием?
— Разумеется, в том или другом виде, — сказал доктор Пактред.
— И невольник имеет возможность подтвердить законность своих прав?
— Конечно.
— Поэтому, невольник может иметь право на собственность?
— Да.
— Наконец имеет право образовать себя, если пожелает?
— Да.
— Прекрасно, — сказал Клейтон, — коль скоро существование невольника охраняется законом, коль скоро он имеет законные права, может иметь собственность и охранять её, получать образование и защищать свои семейные отношения, — он перестаёт быть невольником; потому что невольник ни под каким видом не может иметь притязаний на подобные вещи. Невольничество состоит в том, когда человек становится недействующим, безгласным существом в руках другого человека. Для уничтожения злоупотреблений, необходимо отменить систему невольничества. На этом сосредоточиваются все мои желания, и я прошу от сановников пресвитерианской церкви помощи осуществить их. Теперь скажите мне, доктор Пактред, какие попытки были сделаны со стороны пресвитерианской церкви для устранения злоупотреблений, о которых вы упомянули.
Доктор Пактред не отвечал. Наступило молчание, продолжавшееся несколько минут. Наконец доктор Кушинг прервал его.
— В изустных поучениях, в проповедях сделано было по этому предмету весьма многое.
— И надо вам сказать, — произнёс мистер Бонни,— что в нашей стране эти поучения были принимаемы с величайшим сочувствием. У меня самого есть класс, которому я читаю правила веры; пресвитерские советы одобряют это и с своей стороны проповедуют им Евангелие и пишут для них катехизисы.
— Но, — сказал Клейтон, — не лучше ли было бы сначала развить их умственные способности и потом уже вменить им в обязанность повиноваться словам Евангелия? Какая польза учить их тому, что брак есть священное таинство, если вы не дадите мужу и жене законного права сохранять верность друг другу? Мне кажется жестокостью пробуждать в человеке совесть по этому предмету, не предоставляя ему ни законной защиты, ни помощи.
— В его словах много истины, — сказал доктор Кушинг выразительно, — нам необходимо следует обратить на это внимание. Известно всем, что мы обязаны проповедовать невольникам безусловное повиновение их властелинам, а между тем... Позвольте, это было не раньше, как на прошлой недели. Ко мне в церковь пришла чрезвычайно набожная мулатка и спросила, что ей должно делать? Её господин объявил, что она должна сделаться его наложницей; тогда как муж её находился на той же плантации. Скажите на милость, что я должен был посоветовать ей? Господин этот весьма значительный, он в состоянии наделать нам множество неприятностей; к тому же, сопротивление мулатки повело бы к продаже её другому господину, который поступил бы, может статься, ещё хуже. Я находился в крайне-затруднительном положении. Я готов был сделать для неё всё лучшее; но согласитесь, что лишь только подумает кто о восстании против злоупотреблений власти, предоставленной владетелям невольников, как его в ту же минуту назовут аболиционистом, и на него нападёт всё общество. Вот в какое положение поставили нас эти северные фанатики.
— Правда, правда, — сказал только что прибывший мистер Баскум, — прибавьте к этому, что человек не может всего сделать. Мы и без того падаем под тяжестью нашей ноши... Мы обязаны блюсти интересы пресвитерианской церкви. Со временем всё само собою придёт в надлежащий порядок. По примеру апостолов, мы должны ограничиваться проповедью слова Божия. Мир был создан не в один день. В одно и тоже время невозможно делать два дела. В настоящее время мы не в состоянии присоединить ко всем нашим затруднениям порицание за такую меру и ложное её толкование. Как мы предпримем что-нибудь, имеющее вид ограничения власти господина, все аболиционисты тотчас же подымут вопль и мы погибли.
— Но, — сказал мистер Диксон, — не справедливо ли сначала, определив долг наш, исполнить его, и результат исполнения предоставить воле Божией? Неужели в делах подобного рода мы должны следовать не внушению совести нашей, а чувственным побуждениям?
— Кто говорит про это? — сказал доктор Пактред, — Но, согласитесь, что можно совершать дела двояким образом: благоразумно и безрассудно. Мы должны принимать в соображение современные требования и браться только за такой труд, который, по-видимому, назначает само Божественное Привидение. Я не хочу осуждать моих собратьев; придёт время, когда необходимость, и даже долг, принудит их показать себя в надлежащем свете и высказаться по этому предмету откровенно; по чтоб приобрести прочную основу, с которой влияние Слова Божия будет иметь благотворное действие, необходимо ещё нужно испытать и перенести много зла. При настоящем положении дел, я полагаю, что многие невольники делаются набожными с определённою целью. Братья полагают, что воспитание не обойдётся без затруднений; с этим согласен и я. Желательно было бы упрочить права невольников в отношении к родственным связям, если только можно это сделать не в ущерб более значительным интересам. Не надо забывать, что царство Божие не от мира сего.
— Надеюсь, — сказал мистер Диксон, — Господь простит мне, если я был нерадив в минувшее время! Отныне, чтобы другие не делали, я буду следовать внушениям моей совести. Я буду прямо и верно изъяснять чёрному племени слово Божие и поставлю на вид дому Иуды его заблуждения. Уходя отсюда, я должен сказать несколько слов моим северным собратьям: мне не нравится их нерешительный образ действий. Братья в невольнических штатах подвержены многим искушениям. Против них вооружено всё общественное мнение. Им нужно, чтобы северные собратья стояли твёрдо и поддерживали их. Но, увы! Далеко не так действовали последние! Они извиняли наше страшное заблуждение, и тем ослабили нас более, чем все другие причины. Общественное мнение отступает назад. Пресвитерианские проповедники потворствуют смертному греху. Дети и юноши гибнут, испытывая на себе всю силу самовластия. Наша страна наполнена тюрьмами невольников и никто не заботится о жалком торге несчастными созданиями. Наши скоттеры утопают в невежестве и разврате; и в добавок наши же собратья, как, например, мистер Бонни, начинают защищать это зло. Мистер Кокер защищает пресвитериан. К несчастью! Края одежды их обагрены кровью невинных; они, ради союза, готовы уничтожить тех, за которых умер Спаситель. Братья! Вы не ведаете, что творите! Вы наслаждаетесь благами жизни в стране, не поражённой таким Злом. Ваши храмы, ваши училища и вообще все полезные учреждения ваши развиваются и благоденствуют; тогда как наши не только остановились в своём развитии, но и падают. Вы не чувствуете этого, потому что не живёте между нами. Будьте, однако, осторожны, и помните, что развращение нравов в одной части государства неизбежно заражает и другую. Помните, что рано или поздно вы должны дать ответь за тот грех, который питаете в сердцах своих и усиливаете своим равнодушием. Молю Бога, да отвратит Он от вас свой праведный гнев! Но Бог правосуден, и я трепещу и за вас, и за себя. Прощайте, братия: я должен отправиться в путь. Вы не хотите слушать меня, а я не могу вступить в ваше совещание.
Сказав это, мистер Диксон встал, с тем чтобы удалиться.