Страница 3 из 20
«Не останавливайся!» – приказал я.
Трено дважды упрашивать не пришлось.
Сзади зазвучали топот и тяжёлое дыхание. Я оглянулся, и сердце сковал ужас. Тёмное расплывчатое облако, взрывая сугробы, взметая тысячи снежинок, огромными скачками неслось за нами. После каждого приземления грузного зверя, земля ощутимо содрогалась. В черном размазанном силуэте прорезались длинные косые щёлки злобных, отсвечивающих красным глаз, распахнулась хищная, полная острейших зубов пасть.
«Что это за тварь?!» – воскликнул Трено, уловив мой мыслеобраз.
«Тьма её разберёт! Ударим по ней светом!»
Мы оба протянули руки назад, и кромешную ночь озарила двойная яркая вспышка ваирагии. Тварь, взвизгнув, споткнулась и покатилась по земле.
«Надеюсь, отстанет», – с облегчением вздохнул Трено.
«Только расслабляться пока рано», – заметил я.
Выскочив на дорогу и не щадя скакунов, мы устремились в ночь. В этот раз, вопреки гордости, я, дабы не околеть от холода, окружил нас огненным пологом.
Только ближе к утру мы остановились. Прежде чем снять полог, взмыленным коням надо бы передохнуть, остыть. Ни к чему разгорячённым и взмокшим животным щеголять на морозе. Поэтому, сойдя с торгового тракта и углубившись в лес, мы с Трено первым делом принялись растирать скакунов жёсткими сухими полотенцами. Покончив с этим, устроили привал. Нам повезло – преследователь отстал и вроде не собирался за нами гнаться.
Рассветало. Тёмное, унылое из-за клубящихся туч небо постепенно серело и светлело. Ветер решил нас пощадить и окончательно стих. Крупные снежные хлопья падали на землю мягко и непринуждённо. Где-то в лесу заухала сова. И чего ей не спится?
«Кто-то идёт», – прозвучал в голове голос Трено.
Так и есть. Со стороны тракта, утопая по колено в сугробах, шёл к нам высокий человек, одетый в чёрный плащ с нахлобученным на голову капюшоном. Точнее, не человек. Этого здоровяка я ни с кем никогда не спутаю. Наконец-то, Талгас решил объявиться.
Трено, уловив мои мысли, успокоился и убрал кинжалы в ножны.
Пройдя под огненный полог, Талгас стянул капюшон и обнажил лысую голову. На его губах, как всегда, красовалась самодовольная ухмылка. В сплошь чёрных без белков дарканьих глазах, которыми он нас придирчиво разглядывал, угадывалась внимательность.
– Не хочешь меня обнять? – прозвучал глубокий зычный бас.
– Хохотун, неужто за время отсутствия ты весь изнежился?
В окружающей тишине грянул хохот даркана. Как же я соскучился по этому громогласному смеху.
– А ты, я погляжу, стал более осторожным, – отсмеявшись, сказал Талгас.
– Я всего лишь помню твои уроки, наставник. Ты до сих пор мне друг? Или мы уже враги?
Талгас одобрительно хмыкнул:
– Только соображаешь ты всё ещё туговато.
Ну вот. Началось! Без издёвок хохотун не может.
– Будь я врагом, ты бы уже лежал… мёртвым.
– Ну, тут я бы поспорил…
– И умер бы. Болвана от тугодумия только смерть избавит, – произнёс даркан и вновь расхохотался.
Что ж, некоторые вещи в мире никогда не меняются. Я облегчённо выдохнул, подошёл к наставнику и, обняв, хлопнул его по могучей, широкой спине.
– Я рад видеть тебя, Талгас.
Даркан отстранился, усмехнулся и ответил:
– А ещё бурчит, что я изнежился, – он от души ткнул меня кулаком в плечо, так что я еле удержался на ногах.
«Так вот каков Талгас, – произнёс Трено. – Рассказы Дэнджена оказались правдой».
«Ещё успеешь пожалеть о встрече с ним», – я мысленно хмыкнул.
– Где ты пропадал всё это время?
– Некоторые вещи лучше не знать.
Опять нагнетает таинственность! Меня постоянно бесило, когда он и Адари что-либо не договаривали.
– Расскажи, – произнёс даркан, – как тебе неожиданная встреча с охотником?
Риданис! Я только сейчас заметил, что у ночной твари и у Талгаса – одинаковая аура! Трено, услышав мои мысли, невольно напрягся.
– Тебе стоит объясниться, – отступив на шаг, сказал я и недовольно нахмурился.
– Уже понял? Ай, молодец! – скрестив на груди могучие руки, усмехнулся даркан. – Хорошо. Но прежде, чем я отвечу, скажи, для чего, по-твоему, я на вас напал?
Я помню, наставник. Ты ничего не говоришь и не делаешь просто так.
– Очередная дурацкая тренировка? – огрызнулся я.
– Ха! Конечно. Ты увидел меня в истинном дарканском обличии. Теперь ты понимаешь, каким чудовищем я могу быть?
Чудовищем… значит, сказки о дарканах, описывающие их ужасными тварями, отчасти оказались правдивы. Но я и представить не мог, что Талгас в истинном обличии столь ужасен. Вспомнив ночную жуть, я вздрогнул.
– И, что, все дарканы в истинном обличии такие же? – подал голос Трено.
– Нет, – наставник покачал головой. – Неспособных управлять собой берсерков единицы. Остальные самообладания не теряют. Но вам от этого легче не будет.
– И в чём заключается тренировка? – спросил я. – Мы должны избить тебя до полусмерти, пока ты изображаешь перед нами тварь из бездны?
Талгас по-доброму хохотнул.
– Ты умрёшь раньше. Ты знаешь, как я тебя учуял?
– Тёмная аура.
– Вот именно. Тебе надо научиться её скрывать. А я поспособствую тому, чтобы ты освоил это как можно скорее. Буду нападать на вас каждую ночь.
Да он издевается! И что нам теперь передвигаться по ночам, а отсыпаться днём?
«Невесёлое будущее мне видится в этом случае», – согласился Трено.
Зиалец предпочитал молчать и слушать. Влезать без нужды в наш разговор собрат-хранитель не стремился. Он, сосредоточившись, внимал словам даркана, не желая упустить ничего, что бы тот ни сказал. По моим и Дэнджена рассказам Трено отчётливо уяснил, что к наставнику из Райнора следует относиться со всей серьёзностью.
И, конечно же, Талгас не скажет, каким образом я научусь скрывать свою ауру. Ибо знаю, что он ответит на дурацкий, по его мнению, вопрос: ваирагия тьмы должна осваиваться самостоятельно. Но, как всегда, я придержал возмущённые мысли при себе и спросил иное:
– К чему спешка, Хохотун?
Даркан неожиданно посерьёзнел: с его губ слетела ухмылка, а глаза превратились в две узкие чёрные щёлочки.
– Парень, я всегда от тебя что-то скрываю. Уж прости, ибо иначе никак, – Талгас развёл в стороны руками. – Но в этот раз буду с тобой откровенен. Поэтому отнесись к моим словам со всей ответственностью.
Хм. Это что-то новенькое. Последний раз, когда он был так серьёзно настроен, даркан поведал, что Адари намерена заманить меня в ловушку.
– Я связан по рукам и ногам, парень, – даркан тяжело вздохнул. – Ты должен помнить, что в любой миг я могу стать твоим врагом.
– Почему?!
Прекрасно! И этот последует примеру Адари! Сговорились они, что ли?!
– Я не смогу противиться воле Лайданы, если она прикажет убить тебя. Не смотри на меня так. Я по-прежнему чист разумом. Тут дело в клятве верности своей королеве. Ни один даркан не может её нарушить.
Талгас опустился на землю и скрестил ноги, его плечи обречённо поникли.
– Я всё так же буду тебя учить. Чтобы ты смог дать мне достойный отпор в своё время.
– Я не буду с тобой драться!
– Будешь! Иначе умрёшь. Иначе погибнет Зирани.
Подлец! Знает, куда бить! Мои кулаки стиснулись против воли.
– Тогда почему бы всё не решить прямо сейчас? Могу убить тебя, если не станешь сопротивляться. Удар длани разрушителя тебе не пережить.
Виорил в тот же миг во мне зашевелился и приготовился выпустить силу хаоса, если потребуется.
Даркан горько усмехнулся.
– Ну, убьёшь ты меня. И что дальше? Кто тебя будет учить, дурень?
Хм. Об этом я как-то не подумал.
– Хорошо. Тогда что насчёт Канаи? – спросил я, дабы сменить неприятную тему. – Если ни один даркан не способен противиться воле Лайданы, стоит ли ей доверять?
– Каная не подчиняется королеве. Не знаю, как ей это удалось, – Талгас понуро вздохнул. – Она не появляется в Райноре.