Страница 98 из 122
- Ничего страшного, я не обижаюсь.
- Знаешь, Шерлок, а я ведь тебе даже немного завидую. Нет, ты не так понял, - замахал руками Донни, увидев, что я собираюсь возразить. – Вовсе не тому, что ты родился в богатой семье, что твой дядя известный писатель. Дело как раз в том, что ты не помнишь своего прошлого. Иногда, я тоже начинаю мечтать об этом.
- Почему?
- Ну, знаешь, когда я думаю о том, как изменилась моя жизнь, о том, что сбылась мечта и я смогу стать мастером-алхимиком, что есть люди, которые хотят мне помочь и которым я не безразличен, мне становиться так радостно. Я начинаю верить, что я действительно могу чего-то добиться. А потом я снова начинаю вспоминать Генри, и все возвращается на свои места. Я снова никому не нужный нахлебник, ни на что не способный, от которого всем одни только неприятности…
- Генри? Кто это?
- Это новый муж моей мамы.
- Ты часто думаешь об этом?
- Раньше – каждый день, сейчас намного реже. Просто, когда я об этом вспоминаю, мне вновь начинает казаться, что все бессмысленно, что от меня и правда нет никакого толка, что в один прекрасный день люди вокруг меня прозреют, увидят насколько я бесполезен и вернут меня обратно в приют, или на улицу.
- Донни, прекрати. Никто не считает тебя бесполезным, или нахлебником. На самом деле, все, кто тебя знает, относятся очень хорошо. Миссис Роуз тебя ценит и считает, что ты достоин самого лучшего, и она сама мне об этом сказала. Мистер Биркин думает, что ты самый талантливый из его учеников, мисс Эмили вообще постоянно за тебя переживает, и вовсе не потому, что считает тебя слабым и никчемным. А как к тебе относятся Джобсоны? Миссис Джобсон полюбила тебя, как родного, практически с того самого момента, как увидела. О себе я даже говорить не буду, ты мой единственный друг, и этим все сказано. Поэтому о том, что говорил какой-то Генри, тебе не стоит думать, пускай он хоть трижды муж твоей матери!
- Да, ты прав, я сам часто это говорю, просто не всегда сам себе верю. А тебе верю. Спасибо, Шерлок.
- Прекрати. Давай оставим эту тему. Скажи-ка мне лучше, завтра ведь ты пойдешь на занятия в приют?
- Завтра? Я… не уверен.
- Что? Погоди, ты что, собираешься опять их просто проигнорировать? Донни, это не дело.
- Нет, я заеду, предупрежу, чтобы никто не волновался.
- Предупредишь? Очень интересно. А где ты будешь на самом деле?
- Шерлок, ты только не сердись, и не обижайся. Я не могу тебе сейчас ничего сказать, возможно, позже.
- Донни, я очень надеюсь, что это не связано с Мариссой, и ты не навлечешь на себя никаких проблем. Эта женщина – хищник, не связывайся с ней, она проглотит тебя и не заметит.
- Прекрати! Ты ничего о ней не знаешь! – Донни вдруг вскочил так поспешно, что чуть не уронил стул. – Я очень устал и не хочу больше говорить. Пойду, прилягу, - он вышел из столовой, хлопнув дверью.
Вот черт! Только этого мне не хватало. Если уж мягкий и боязливый Донни начинает повышать голос и хлопать дверьми, значит, речь идет о действительно сильной влюбленности. Ну почему, почему он избрал для себя именно этот объект? Хотя, если уж быть честным до конца, ни одной девушки, могущей составить конкуренцию Мариссе, я не мог припомнить не только в той толпе в холле оперного театра, а вообще. Так что Донни вполне можно было понять. Но как же это все некстати!
Поблагодарив Марджори за ужин и попросив передать благодарность кухарке, я тоже поднялся в свою комнату. После обильной трапезы на меня навалилась сонливость, да и последствия отравления еще не полностью прошли. Поэтому, даже не пытаясь взяться за книгу, я просто лег в постель и почти моментально уснул.
Проснувшись, я некоторое время пытался вспомнить хоть какие-то детали из того калейдоскопа красочных, но тревожно бессмысленных видений, которые преследовали меня все ночь.
Какие-то крики, погоня, вроде бы пожар… Потом я вдруг оказываюсь на балу, и отнекиваюсь от приглашения на танец, с которым ко мне пристает какая-то юная, хорошенькая блондинка. Затем вдруг корабль, ночь, буря, куда и зачем следует судно – неясно, и что я делаю не нем, тоже не понятно. Помню только свой ужас, когда я, сидя в крохотной пассажирской каюте, слышу жалобный треск обшивки под бешеным напором волн. Еще одна четкая картинка – летний луг, в траве полно васильков и тонко звенят цикады, неподалеку я вижу дерево, на нижней, толстой ветке которого сидит улыбающаяся пожилая женщина и машет мне рукой.
Больше, как я не напрягался, вспомнить ничего не удалось, равно, как и отыскать связь между этими видениями. Ну что ж, не всем снам быть пророческими.
Сделав привычную зарядку, только с двумя перерывами, когда мне пришлось восстанавливать дыхание из-за штрафа к выносливости, и на этот раз без гантелей - их мне было тяжело даже оторвать от земли, я спустился к завтраку. Самочувствие мое, если сравнивать с вчерашним, было просто прекрасным, организм явно восстанавливался. Сильный голод, приступы которого я начал ощущать сразу же, как проснулся, видимо тоже был признаком этого.