Страница 71 из 122
Штраф при провале – отсутствует.
Принять квест?
Ага, интересно. То есть сейчас мне прямым текстом говорят о том, что именно с помощью часов я должен открыть этот сейф и никак иначе. Впрочем, об этом я мог бы догадаться и сам. Сам железный ящик был полностью вмурован в стену, на дверце же, не было никаких признаков запорных ручек, или замков. Зато были те самые разомкнутые окружности, что и на дядиных часах. А также выгравированная надпись: «В час Быка открывается тайное». Ага, еще одна загадка. Ну что ж, я даже не сомневался. Впрочем, эта загадка не представляла для меня ни малейшей сложности. Но, всему свое время.
А время, однако, неумолимо приближалось к ужину. Надо сказать, что, когда я жил в приюте, питался я, хоть и хуже, но, по крайней мере, регулярно. А тут сплошные перекусы, сухомятка днем, и обильный ужин.
Вернувшись в кабинет, я подумал, что правильнее всего было бы не оставлять тайник с сейфом нараспашку. Хотя сейчас в доме некого опасаться, но, на то она и тайная комната, чтобы о ней никто не знал.
Однако, попытавшись вернуть вращающийся стеллаж на его законное место, я столкнулся с проблемой. Шкаф никак не вставал вровень с остальными. С какой бы силой я его не толкал, он так и выступал на пару сантиметров, что было довольно заметно. Промучившись бесплодно несколько минут, я хлопнул себя по лбу, обозвав идиотом. Книга! Она же так и осталась торчать в ряду других, корешком внутрь. Развернув ее правильно, я восстановил первоначальную картину – все книжные шкафы стояли вровень, незыблемым монолитом.
- Шерлок! У меня отличные новости! – ворвавшийся в кабинет Донни заставил меня изумленно замереть. Он стал еще старше! Это просто уму непостижимо! Утром он выглядел лет на четырнадцать – пятнадцать, сейчас на меня смотрел не подросток, а юноша, молодой человек. Голос стал ниже, грубее, исчез детский жирок, значительно увеличился рост. Сейчас Донни выглядел старше меня, и самое интересное, что, похоже, эти изменения удивляли только меня, сам он, по-видимому, воспринимал их, как норму.
- Какие новости? – слабым голосом спросил я, все еще пребывая в шоковом состоянии.
- Я сдал экзамен экстерном по полугодовому курсу алхимии, и теперь я подмастерье – алхимик!
- Вот это да! Поздравляю! Погоди, - я не мог оправиться от недоумения, - ты что, за три дня oкончил этот курс?
- Ага. Я не говорил тебе, что у меня очень хорошая память? Так вот, учебник то я прочитал заранее, ну и запомнил все, что там было. Так что мастеру Иннганаморте даже не пришлось обучать меня теории, я все уже знал. Поэтому он задал мне практическое задание. Сказал – если я справлюсь, то сразу стану подмастерьем и буду иметь свободный доступ в его лабораторию, вот. И я справился. Смотри!
Донни вывалил на стол содержимое своих карманов – с десяток крохотных стеклянных пузырьков, с притертыми пробками. В каких-то из них переливалась разноцветная жидкость, в других – белый и бледно-голубой порошок.
- И что это такое? - Я взял один из флакончиков и поднес к глазам. Переливавшаяся внутри зеленоватая опалесцирующая жидкость, на свету поблескивала крохотными золотыми искорками.
- Это? – Донни вдруг смущенно хихикнул и покраснел. – Это любовь.
- Что? В каком смысле?
- В прямом. Если добавить несколько капель этой жидкости человеку, предположим, в чай, а потом провести с ним некоторое время наедине, то он влюбится.
- В кого?
- В того, кто будет рядом с ним в этот момент. Правда, эффект недолог, и придется постоянно подливать эликсир, если хочешь, чтобы чувства не исчезли.
- Ты серьезно?
- Абсолютно. А вот этот порошок, например, дает человеку возможность на некоторое время полностью избавиться от усталости, этот – поможет быстрее читать и усваивать информацию, эта жидкость – противоядие от укусов любых разновидностей змей. Вот это, - Донни схватил следующий пузырек, - мазь, которая ускоряет заживление раны в несколько раз. Я все это теперь могу делать!
- Это просто… Потрясающе! Слушай, я так за тебя рад! У меня просто нет слов! И как ты собираешься все это богатство применить?
- Никак, по крайней мере, сейчас. Видишь ли, некоторые средства, это касается тех, которые способны влиять на сознание, чувства и восприятие мира, запрещены к открытой продаже. Да и вообще к распространению. Мой учитель взял с меня слово, что я никогда не использую их против другого человека. А того, что разрешено, пока еще слишком мало. Когда я изучу новые рецепты, а лучше всего начну создавать собственные, можно будет попробовать заключить договор с какой-нибудь аптекой.
Я был очень раз за Донни, но из головы у меня не выходило это его любовное зелье. С чего он вообще создал именно его? Не собирается ли он использовать его по назначению?
- Донни, а среди твоих препаратов запрещенное только любовное, или есть еще? – я решил начать издалека.