Страница 102 из 122
- В том то и дело, что смог. Не успел я взять его, как кто-то, подойдя сзади, оглушил меня чем-то тяжелым. Очнувшись с гудящей головой через пару минут, я застал чудовищную картину – два полисмена, которые меня сопровождали, сцепившись друг с другом, катались по мостовой. Кристалл пропал.
Как выяснилось позже, один из полицейских, тот, который двигался чуть позади, еще больше замешкался и отстал. Нагнав нас уже на рынке, он не стал подходить к телу, а стоял чуть поодаль, невидимый в густой тени ближайших прилавков. Вот он то и заметил, как второй констебль, обходивший маленькую площадь по периметру, свернул на минуту в какой-то узкий проулок. Затем, выйдя оттуда, он направился прямо к телу, где и треснул меня по затылку дубинкой, пока я обыскивал карманы покойной.
Констебль Роджерс, тот, который до этого незамеченным стоял в тени, бросился на, как он полагал, врага. Они сцепились и покатились, борясь, по мостовой. Из того переулка, куда до этого сворачивал ударивший меня полисмен, выскочила фигура в длинном плаще и капюшоне, подбежала к телу, что-то подняла с земли и исчезла. Роджерс видел это, но помешать никак не мог, я же в это время валялся без движения. Причем самое интересное то, что констебль был уверен, что незнакомец в плаще – женщина. Лица он не видел, но клялся и божился, что движения были женские.
Очнувшись, я застал развязку – полицейские сражались, кристалл исчез. Через пару минут наш боец пришел в себя, перестал сопротивляться и, как оказалось, ничего не помнил о произошедшем ровно с того момента, как отправился в обход площади.
- И чем все это закончилось?
- Да ничем. Кристалла у нас не было, причем видел его только я, а таинственную фигуру в плаще видел только Роджерс. Нападение на меня было вовсе ничем не объяснимо. В общем, мне было приказано забыть эту историю и отразить в рапорте только сам факт самоубийства. Причем нам всем еще и был объявлен выговор, что не успели его предотвратить.
- И что вы сделали дальше?
- Ну, я окончательно понял, что провести расследование по всем правилам, мне не дадут. А увидев воочию тот самый синий кристалл, который мелькал и в самой первой серии убийств, я решил поискать информацию о других похожих случаях. Все неделю я пропадал в библиотеках и полицейских архивах, и, помимо двух, мне уже известных, обнаружил еще пять серий за последние 100 лет.
Когда я задумался об этом, то понял, что тут уже не идет речь об обычном человеке, дело явно попахивает мистикой. После размышлений и сопоставлений известных фактов, я пришел к чудовищному выводу. В моем, вполне материалистическом мировоззрении, должен как-то уложиться факт существования преступника, который на протяжении ста тридцати, а возможно и больше лет, убивает молодых девушек, при этом человек этот не стар, не дряхл, и кроме того, есть большая вероятность, что это женщина.
После этого я начал рыть в другом направлении. Меня интересовало, как можно прожить столько лет и при этом сохранить молодость? Неизбежность следующей жертвы я уже не оспаривал даже мысленно, но на всякий случай поставил охрану возле приюта, в ночь предполагаемого самоубийства. В этот раз девушка не выходила, она перерезала себе горло на чердаке заведения.
В это время я изучал древние фолианты и записи давно мертвых ведьм и малефиков. Среди груд явных мистификаций, я однажды наткнулся на текст, вернее его обрывок, где говорилось о женщине, которая продала душу за знание ритуала, который может подарить вечную молодость.
Это была почти сказка, одна из тех, которыми в деревнях пугают маленьких непослушных детей, но главное – сходилось. Говорилось там о том, что, посмотрев в глаза, ведьма может заставить человека сделать все, что она захочет, и нет силы, которая могла бы этому противостоять. «…И превратится всяк человек в зверя по желанию ее, отец бросится с ножом на сына, муж на жену. И знает она тайны темные, как из молодой девицы красу взять для себя, ей же оставить только смерть и тлен…».
Мистер Лексиди говорил все медленнее и тише, видно было, что он как будто заново переживает свой рассказ.
- Вы поняли, кого нужно искать?
- Слишком поздно. После шестого самоубийства было принято решение о закрытии заведения. Всех учителей и обслуживающий персонал уволили, воспитанниц отправили по разным приютам и пансионам для сирот. Последняя девочка, которая пропала перед самым расформированием приюта, так и не была найдена. Решили, что она сбежала, напуганная всем происходящим. И я бы так и не понял, кто за всем этим стоит, если бы не счастливый случай.
Тогдашний наш начальник участка решил самолично выразить сочувствие теперь уже бывшей хозяйке приюта и поставить ее в известность, что вскоре дело будет закрыто, и больше ее никто тревожить не будет. Однако, нанеся визит, саму даму он дома не застал, а познакомился лишь с ее прелестной дочкой, которая произвела не него настолько неизгладимое впечатление, что он описывал ее, как сущего ангела, спустившегося с небес. Заинтересовавшись этим его новым знакомством, я выяснил, что мать этого небесного создания внезапно почувствовала себя больной, не иначе как из-за всего случившегося, и уехала за границу, на лечение. Дочка же приехала из иностранного пансиона, где она воспитывалась с детства, и раньше в городе ни разу не была.
- Ага, дочка! Но вы тогда уже поняли, что это вовсе и не дочь, а она сама?