Игра стихий

Возмутиться я не успела – меня просто отодвинули в сторону. Следом за Ларсом вошла и Мариза, тоже пачкая пол.

– Дженни, ничего не изменилось, пока ты спала? – спросил Камиль, подходя ближе. Хорошо, что с него ничего не сыпется. – Может, пропало?

Я неопределенно повела плечом, но осмотрелась. Вроде бы все на месте. Сундук с вещами, фигурки, книги, пустое блюдце на столе… Стоп! Пустое? Вчера Агата принесла мне пирожное, и я не помню, когда успела его съесть.

– На блюдце было пирожное, – ответила я. – Агата…

– Агата! – завопил Ларс и ринулся вон из комнаты. – Как же мы про нее-то забыли!

Занятная история. Неужели Агате взбрело в голову поиграть в детство? Я поспешила вслед за сокурсниками.

Агату мы обнаружили в кровати. Нет, она не спала. Лежала под одеялом, привязанная к кровати. Вернее, шутник обмотал веревкой кровать вместе с Агатой.

– Отпустите, пожалуйста… – всхлипнула Агата.

Клуша! Она решила, что мы ее привязали?

– Мда… – задумчиво произнес Ларс. – Коровку из списка подозреваемых точно можно вычеркивать. Даже я на такой трюк не способен.

– Агата, ты видела, кто это сделал? – Камиль разрезал путы невесть откуда взявшимся кинжалом. Острое лезвие располовинило веревку, как масло. – И не смотри на меня так! Тут все пострадали.

– Нет, не видела, – пробормотала Агата, освобождаясь от обрезков. – Я спала, потом грохот, крики. Хотела встать – и не смогла.

– Точно, это происки малышки Дженни, – заявил Ларс.

– Не смей назначать меня виноватой! – возмутилась я.

– Ты одна не пострадала.

– У нее кто-то пирожное съел, – напомнила Мариза.

– Серьезная потеря!

– Возможно, кто-то из студентов решил пошутить, – предположил Камиль. – Традиция?

– Не слышала, – покачала я головой. – Не уверена, что меня стали бы предупреждать, но тут такое вообще не принято.

– Вы думаете, я лег бы спать, не оставив охранного контура по периметру дома? – усмехнулся Ларс. Так вот что он делал вечером, когда я вернулась! Ждал, когда я зайду в дом, чтобы замкнуть контур. – Сюда никто не входил, ни через дверь, ни через окна, ни через портал. Это сделал кто-то из нас. Дженни! – И он показал на меня пальцем.

– Да не могла она, – снова возразила Мариза. – Я скорее поверю, что Агата сама веревкой обмоталась.

Неожиданно, но очень приятно. Мариза умела быть противной, но она никогда не шла на поводу у эмоций, если дело касалось чего-то важного.

– Глупо делать гадости, а самому оставаться чистеньким, – произнесла Агата, которая до этого молча слушала нашу перепалку. – Кто-то решил подставить Дженни.

А ведь она права! Таинственный шутник специально не тронул меня, чтобы отвести от себя подозрения. И кто же это мог быть? Не Агата, Ларс прав, самостоятельно так не замотаешься. Ларс? Ларс!

Видимо, не только я соображала быстро. Все дружно посмотрели на Ларса, да так, что у него вытянулось лицо.

– Вы чего, с ума сошли? – Он понял нас и без слов. – И в мыслях не было!

– Ты первый попал в ловушку, – напомнила Мариза. – Зачем-то встал на час раньше…

– Я привык рано вставать, – огрызнулся Ларс.

– От воды ущерба мало, – упрямо мотнул головой Камиль. – Подумаешь, облился!

– Да ведро мне на голову упало!

– И вообще, ты любишь злые шутки, – вздохнула Агата.

Полыхнуло обидой. Я удивленно приподняла бровь. Про эмпатию забыть сложно, но мне не пришло в голову прислушиваться специально. Самое время исправить эту оплошность.

– Я. Этого. Не делал! – отчеканил Ларс.

– Он не врет, – подтвердила я.

Не самый лучший момент для признаний, но иначе спор никогда не закончится. А время идет, и вот-вот явится Инвар. И потребует объяснений.

– Откуда ты знаешь? – вскинулся Ларс.

– Эмпат? – с интересом спросила Агата.

– Как я раньше-то не вспомнила! – воскликнула Мариза. – Скажи, кто врет, и пора уже приводить себя в порядок.

Я решила не отвечать на вопросы, да и считывать особо не требовалось, достаточно простого анализа. Агату исключаю, Ларса тоже. Мариза не стала бы выгораживать меня, если бы была виновата сама. Камиля слушать бесполезно, он закрыт. Для очистки совести все же прислушалась к эмоциям Маризы – раздражение, почти злость, усталость и, неожиданно, печаль. Скорее всего, это как-то связано со вчерашним несостоявшимся разговором. Все же надо попробовать поговорить…