Страница 17 из 125
– Интересно, в чем подвох?
Инвар исчез за деревьями, и мы дружно посмотрели на Камиля, который нарушил тишину.
– Какой еще подвох! – пробурчал Ларс. – Как будто мало отчисления в случае неудачи!
Он спрыгнул с перил, сел на ступеньку крыльца между Маризой и Агатой и обнял обеих за плечи.
– Так как, девчата, дружить будем? – спросил он сладким голосом, скользя ладонями по спинам девочек. – Синеглазка, с тобой-то проблем нет, а вот нашу коровку придется воспитывать. Ничего, жирок стрясет…
Договорить ему не дали. Я видела, как Ларс ущипнул Маризу и Агату за ягодицы, после чего получил сразу две затрещины и, как ужаленный, спрыгнул с крыльца.
– Шут, – презрительно бросил ему Камиль.
– Пижон, – не остался в долгу Ларс.
Я прикрыла глаза и попыталась отгородиться от эмоционального фона. Вмешиваться не хотелось – пусть ругаются. И тогда мне не придется становиться тем самым слабым звеном, из-за которого нам не объединиться в команду.
Чужие эмоции били по нервам, и закрыться от них не получалось. Страх, раздражение, паника, отвращение… Из этого должна родиться дружба? Инвар ненормальный. Они скорее передерутся, чем сумеют договориться.
Неумелые попытки защититься привели к тому, что эмпатический эффект усилился, и разболелась голова. И поделом! Предупреждали же драконы: нельзя пользоваться обычными методами. Таша твердила, мол, рано, надо как следует развить способности эмпата, и только потом учиться защите.
Однокурсники ругались, их голоса слились в неразборчивый гул. Да я и не старалась понять, о чем речь. Насмешничают друг над другом, только и всего.
– Эй, малышка Дженни! Ты уснула, что ли?!
По ноге ударил камушек, я сердито посмотрела на Ларса.
– Чего тебе?
– Нет, вы видели? Мы тут проблемы решаем, а ей все равно! – притворно возмутился Ларс.
– Вы тут ругаетесь, – возразила я, с трудом ворочая языком.
В голове словно поселился рой ос: и гудело, и жалило изнутри соответствующе. Я не впервые нарушала запрет, раз за разом испытывая сильные головные боли, как наказание за непослушание. Обычно помогал Бес, терпеливо втирая в виски мазь из лечебных трав. Буквально через пять минут боль исчезала. Потом он мягко отчитывал меня за очередную неудачную попытку и просил больше так не делать.
Плюнуть на все и уйти? Или попробовать позвать Беса, пусть заберет меня отсюда!
– Дженни, что, опять? – всплеснула руками Мариза.
Она знала о приступах и их причине. Немудрено, мы же целый месяц жили в одном доме.
Я виновато кивнула и снова прикрыла глаза.
– Чего это с ней? – спросил Ларс.
– Голова болит, – кратко объяснила Мариза.
– Припадочная?
– Ларс, ты можешь хоть раз промолчать?! – рявкнула Агата.
– Не орите, – цыкнула на них Мариза.
Внезапно на виски легли чьи-то прохладные пальцы. Я дернулась от неожиданности, больно стукнулась затылком об столбик навеса и увидела перед собой Камиля.
– Точно припадочная, – не преминул сообщить Ларс.
– Извини, надо было спросить, – вежливо сказал Камиль. – Можно?
Я неуверенно повела плечом, но согласилась. Лойи всемогущий, это невыносимо! Невозможно все время опасаться удара исподтишка, когда Камиль рядом. Сын или не сын? Знает, кто я, или нет? И не спросить никак!
Пока я психовала, удерживая на лице вежливую улыбку, Камиль быстро коснулся кончиками пальцев нескольких точек на голове – и боль прошла.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он стоял близко, слишком близко. Я видела его глаза, и теперь мне казалось, что за тонкой корочкой голубого льда прячется раскаленное летнее марево. Я чувствовала запах – аромат пряной гвоздики и капелька мускуса. Я слышала, как бьется его сердце. И совершенно не ощущала его эмоций. Ничего. Пустота.
Это пугало. Нет ничего необычного в том, чтобы держать ментальную защиту. Сейчас и я ушла за щиты. Но прятать чувства и эмоции сложно, даже бесполезно – эмпатов среди обычных людей нет. Получается, Камиль знал, что его могут «прочитать», и ему есть, что скрывать.
– У тебя регулярные приступы? – поинтересовался Камиль, нахмурившись.
Лучше бы отошел! Так и хочется оттолкнуть его, заставить шагнуть назад.
– С чего ты взял? – возмутилась я.
– После слов Маризы, – пояснил Камиль. – Опять, значит, бывало и раньше.
Ах, да! Спасибо, Мариза! Теперь меня точно будут считать припадочной. Однако оправдываться не хотелось.