Страница 47 из 48
Наконец мы взяли эту высоту. Высунув голову, я провел визуальную рекогносцировку. Две "Нивы" стояли рядом, бок о бок, метрах в трех от края карьера. В одной из них, дальней от нас, горел свет. Как я и предполагал, шофера скучковались - то ли перекинуться в картишки, то ли попить пивка. Для проведения моей акции ситуация сложилась неподходящая. Разве только толкнуть их вниз? Но наверняка они стоят на скорости. Неужели тупик? Тогда я проиграл, а со мной вместе и Вартан, и Ленка. Прождав еще с часик, шофера пойдут выяснять обстановку и конечно же выпустят банду, а еще через полчаса она в полном составе явится в свое логово. И тогда... Тогда от моей Ленки я увижу только уши. Скверно. Одному мне с ними не справиться, они вооружены. Что делать?
- Что будем делать, Вартан?
- Не знаю, я уже ничего не хочу. Курить хочу.
- Пока нельзя, да и сигарет нет.
- У меня тоже. Только вот эти, дядины ракеты.
- Что-о-о? - В моей голове сразу же поднялся ураган. Уже через две секунды смерч мысли выдал авантюристический проект. - Давай их сюда!
- На, только зачем они тебе?
- Замолчи, они могут зажечься все сразу?
- Не знаю. Дядя Рафаэл сказал, чтобы я тут же, после того как подожгу "хвостик", отходил.
Трясущимися руками прикрыв огонь зажигалки, я внимательно осмотрел эти самые "хвостики". Они были достаточно длинны, чтобы связать их в один пучок. Алюминиевая полоска на крышке пачки, наверное, предусматривала такой вариант. Еще бы знать, сколько секунд они горят. Отодрав один фитиль, я его зажег. Оказалось, что мне отпущено десять секунд.
- Что вы хотите, Гончаров?
- Праздника! Сейчас увидишь, моли Бога, чтобы все получилось! Спрячься!
Прикинув расстояние до нужной мне "Нивы", я поджег "хвостики" и выскочил из укрытия. Тридцать метров пролетел на одном вздохе и рванул дверцу обреченной машины.
Мои предположения оказались неверными. Шофера одновременно занимались и тем, и другим, то есть: и пили пиво, и резались в карты. При виде моей персоны один из них захлебнулся пивом, а другой, за рулем, по-рачьи вытаращив глаза, спросил:
- Это ты?
- Это я, с приветом от шефа.
Швырнув ему на колени пачку "сигареток", я захлопнул дверцу, а для пущей убедительности навалился на нее своим весом, чтобы мышки могли полнее насладиться яркими цветами праздничного фейерверка. Вторая дверца надежно блокировалась стоящей вплотную "Нивой".
До чего же это сказочное зрелище, когда два десятка разноцветных ракет носятся в наглухо закрытом салоне авто! Если бы не бычьи вопли, я получил бы истинное блаженство.
Через полминуты все кончилось, я открыл дверцу. Сильно обожженные парни были живы, но без сознания. Тошнотворно воняла тлеющая обшивка вперемешку с отработанными газами.
Вот тут-то я оказался перед сложной дилеммой: "Что дальше?" Я окликнул Вартана.
- Здесь я, Гончаров. Великолепно, я все видел.
- Они еще живы.
- Так кончайте их!
- Я... Не могу.
- А они нас могли? Мать убили.
- Мать убил ты сам.
- То есть? Не понял.
- Проехали!
- Кончайте их!
- Не могу. Они ранены и беспомощны.
- А когда поправятся, достанут и тебя, и меня. Они-то раздумывать не будут.
- Знаю, но не могу.
Оганян выругался и вдруг приказал:
- Садись в машину, крутой сыщик Гончаров!
- Погоди, что ты задумал?
- А это уже мое дело! Пойми, у нас нет другого выхода. Залазь в машину!
Отрешенно, через боковое стекло я наблюдал, как Оганян врубил нейтральную скорость тлеющей "Нивы", захлопнул дверцу и попытался подтолкнуть ее к обрыву. Это у него не получилось, мешала бровка. Тогда он сел во вторую машину рядом со мной, запустил двигатель и кое-как одной левой рукой поставил ее в кильватер той, обреченной. Затем осторожно и бережно, будто боясь потревожить, наш передний бампер дотронулся до ихнего заднего.
Взревел мотор, не соглашаясь с нашей жестокостью, но, послушный акселератору, исполнил требуемое - еще через секунду белая задница тлеющей "Нивы" ушла в вечность. Я уже пересаживался за руль, когда в карьере рвануло зловеще и глухо. Язык огня поднялся выше края обрыва.
- Помоги нам, Господи! - перестуком зубов прокомментировал ювелир.
- Поможет, - успокоил я. - В паре с прокурором.
- Оставьте, нужно жить. Мы ничего не знаем. Едем.
- Согласен, но сначала заберем мою жену.
- Нет, нет, исключено! Свои проблемы решайте сами.
- Там, вероятно, и ваша проблема. В лице племянника и продавщицы Леночки.
- Что вы сказали?
- То, что слышал. Это они тебя высветили, со всеми твоими потрохами.
- Тогда да. Тогда мы едем за вашей женой. Вот только с оружием у нас плохо и болит рука.
- Рука заживет, а оружие должно быть. Посмотри в бардачке или за спинками.
Единственное, чего я теперь боялся, - так это вмешательства милиции, проклиная себя за записку в фонарике. Если ее найдут - расклад будет неинтересным.
* * *
Не доезжая пяти - семи метров до проклятых ворот, я остановился и посигналил. Нас будто поджидали, створки сразу открыл парень, одетый в спортивный костюм. Не означает ли это, что Унжаков уже связался с дачей и нас с нетерпением встречают? Ладно, сказавши "а", говорят "б". С семи метров, как мог, я разогнал машину и, чуть вильнув влево, принял "спортсмена" на крыло. Отлетев на несколько метров, он шлепнулся дохлой селедкой, а я, резко тормознув, выкатился из машины под днище, ожидая, когда начнется светский прием. Но... было тихо, если не считать работающего мотора да шипящего мата Вартана.
- Сколько человек на даче? - наставив пистолет в глаз травмированного спортсмена, потребовал я ответа.
- Вы кто? - вяло размазывая кровь, спросил он.
- Твой... Где Арцевик, где Лена?
- Не знаю.
- Говори, или удавлю, подонок! - подскочил Оганян, готовый наброситься на него с одной своей левой рукой.
Я преградил ему путь:
- Успокойся, Вартан, они давно на том свете. Унжаков препроводил.
- Но ты же говорил...
- Потому что ты нужен мне. Парень, кроме тебя, кто сейчас на даче? Ну...
- Не стреляйте, я все скажу.
- Ну!...
- Из мужиков - только Коля.
- Где он?