Страница 6 из 12
Так что, если кому захочется питаться заменителями и таблетками, взвесьте риск для собственного интеллекта.
Что будет с этикой, когда наступит эра постлюдей?
Этот вопрос непосредственно связан с вопросом о том, на чем вообще основана любая человеческая этика. Какие ее аспекты фундаментальны (и не подлежат изменению), а какие являются исключительно продуктом нашей нынешней культуры и организации мозга. Среди трансгуманистов нет единой точки зрения, есть ли у этики неизменный ценностный фундамент.
Часть трансгуманистов считает, что неизменным ценностным фундаментом любого живого существа является удовольствие (счастье). Тогда естественной этикой является утилитаризм (учение, что хороший человек должен стремиться к максимизации счастья всех существ и его продолжительности). Эти исследователи считают, что никакое изменение живого существа не может отключить в нем тягу к удовольствию, что это фундаментальное свойство всех живых систем. Если это так, то человек будущего будет менять свой мозг так, чтобы получать от жизни больше удовольствий, меньше страданий, дольше жить и меньше вступать с людьми в конфликты по этим вопросам. Наиболее известным пропагандистом этой позиции за рубежом является британский философ Дэвид Пирс. С его точки зрения, человек будущего будет постоянно испытывать большое счастье, при этом оставаясь трудоспособным, а проблемы будут волновать его лишь в те короткие моменты, когда на них действительно необходимо обратить внимание. Постчеловек будет почти лишен агрессии, лени, фобий и депрессии, он будет готов к взаимопомощи, хотя и не забывая о самосохранении. Отдаленно это будет напоминать ситуацию, описанную Станиславом Лемом в романе «Возвращение со звезд», где все люди и даже хищные животные подвергаются так называемой бетризации. Сам же Пирс считает, что наиболее близким современным прототипом будущих средств изменения психики являются препараты-эмпатогены типа MDMA (которые, впрочем, сегодня имеют короткий период действия, оказывают негативное влияние на здоровье и нелегальны).
Другая группа трансгуманистов считает, что неизменный ценностный фундамент – это разумность, что разум самоценен. Пример приверженца такой позиции – писатель Юрий Нестеренко. Эта группа трансгуманистов считает, что человек будущего будет наращивать свой интеллект и считать благом все, что способствует увеличению разумности человечества. В пределе даже возможно превращение всей Земли в гигантский компьютер – компьютрониум.
Третья группа трансгуманистов считает, что никакого единого ценностного фундамента вообще нет и постчеловек может превратиться во что угодно. Развитие будет проходить исключительно по принципам естественного отбора. В том числе отбора мемов в рамках известной концепции Ричарда Докинза. Этика будет формироваться ситуативно, подстраиваясь под задачу выживания популяции, отдельной особи или мема. С этой точки зрения эволюция постлюдей не будет принципиально отличаться от эволюции животных и примитивных человеческих обществ – тот же дарвинизм.
Между этими тремя позициями нет полного противоречия. Ведь для максимизации удовольствия необходимо развитие науки, технологий и самого человеческого интеллекта. Чем выше интеллект, тем проще будет человеку вычислять удовольствие и решать задачи на его максимизацию. Да и естественный отбор никто не отменял, и, если популяция постлюдей (даже самая счастливая и разумная) окажется нежизнеспособной, ее сменят какие-то другие организмы. Тем не менее вопрос о наличии единого ценностного фундамента любого поведения – это вполне научный вопрос, который еще требует глубокого исследования.
Ну а если отбросить эти тонкости, то большинство трансгуманистов сходятся, что этика постчеловека будет сильно отличаться от этики человека современного. Скорее всего, в ней отомрут узкокультурные ограничения на секс, на психотропные препараты, подвергнутся критике такие категории, как честь, долг, стыд, гордость, этикет и так далее. Ломка этих моральных вопросов происходит уже сейчас просто благодаря социальной дискуссии, даже без радикального изменения человека. Постлюди, несомненно, станут более расчетливыми и рациональными. Дискуссионным остается лишь самый главный вопрос – что будет конечной целью их деятельности.
Может ли из человека через манипуляции с генами или в процессе эволюции получиться русалка, кентавр, крылатый человек и так далее?
Если пытаться редактировать гены, участвующие в процессах регулирования внутриутробного развития, то можно добиться такого порока развития, которое выглядит как хвост, но на самом деле это сросшиеся мягкие ткани конечностей. Добавить гены морских животных не выйдет, я думаю. Слишком сильное видовое отличие для живых существ помешает этой идее воплотиться. Да, растения модифицировать можно хоть как, но мы посложнее устроены.
А вот с точки зрения эволюции мы уже прошли стадию жизни в воде (а вот киты или касатки решили там остаться из млекопитающих), обратного пути быть не может. Есть интересная история наблюдения за развитием зародышей: если посмотреть от начала до конца, то вы увидите все древние эволюционные важные периоды (сначала похож на рыбку, потом на земноводное, потом на человека более или менее похож), то рудименты и атавизмы типа позвонков копчика или эпиканта передают привет из далеких времен. Вывод таков, что человеку хвост русалки не нужен уже, все это в прошлом.
Если взять новорожденного ребенка только появившихся Homo sapiens, перенести на 40 тысяч лет вперед в наше время, вырастить в современной семье, станет ли он полноценным человеком XXI века?
Вероятно, станет.
40 тысяч лет назад уже были разные культурные объекты: музыкальные инструменты, одежда. То есть интеллектуально этот человек будет, скорее всего, совершенно нормален. Другое дело, что всякие инфекции не ждали 40 тысяч лет, а эволюционировали. И возможно, что без некоторого специального ухода такой ребенок будет очень подвержен современным инфекциям. Конечно, адаптивный иммунитет формируется при контакте с патогенами, и если ребенка кормить грудью, то ему достанутся и антитела его современной кормилицы, но может быть, что какие-то патогены для него будут все равно более опасны, чем для современного человека.
Проблема с иммунитетом встала бы на первый план, если перенести в наше время не младенца, а взрослого.
Почему клонирование человека считают неэтичным?
На поверхности лежит несовершенство технологии, которую еще нужно отрабатывать на животных и едва ли возможно отработать на людях – со всеми неизбежными неудачами и ошибками. Слишком много эмбрионов погибает еще до рождения, слишком много клонов рождается, живет с патологиями и преждевременно умирает, а в случае исследований на людях речь пойдет о больных и преждевременно умерших детях.
Людей, принимавших законы и декларации о клонировании в начале двухтысячных годов, пугала статистика того времени: скажем, для рождения знаменитой овечки Долли в 1996 году было заготовлено и оплодотворено 277 яйцеклеток, при этом до состояния эмбрионов развились лишь 29, а до рождения дожила одна лишь Долли, да и та умерла, не дожив до старости. Сейчас технологии клонирования животных несколько усовершенствованы, но переносить их на людей все еще страшновато.
Для масштабных проектов по клонированию трудно было бы получить достаточное количество человеческих яйцеклеток, заранее зная, что большинство таких яйцеклеток погибнет, к тому же процедура донорства яйцеклетки (как при ЭКО) небезопасна из-за вмешательства в организм и приема гормонов. Многие возражения религиозных организаций против клонирования связаны как раз с этими несовершенными методами: если, скажем, христианские церкви видят наделенного душой человека в каждой оплодотворенной яйцеклетке, в их глазах клонирование с пусканием множества яйцеклеток в расход становится массовым убийством потенциальных людей. Кроме того, современные этические принципы исследований на людях требуют добровольного информированного согласия подопытных – у еще нерожденного клона такое согласие получить, конечно, невозможно. Вообще говоря, эта этическая проблема связана со всеми исследованиями на детях и беременных женщинах, не позволяя испытывать какие-то потенциально перспективные лекарства и методы терапии.