Страница 4 из 60
Гугуава запнулся. На глазах старика выступили слезы. Он предался воспоминаниям. Поторопить старика Даур не смел.
— Гуляли, время было!.. — продолжил наконец Малхаз. — Это еще до войны. А потом как покатилось все… Мужчин сколько в войне погибло. А кого не убили, тот сам из Апсны ушел, чтобы семью спасти… Ладно… — старик посмотрел на Даура. Его влажные от слез глаза блестели на ярком солнце. — Этот Гурам бизнес большой имеет в Москве. У него машин этих — таксопарк целый. Он, когда приезжал, говорит, пусть апсуа ко мне едут. Для абхаза я всегда работу найду, сказал, и заработать дам. Пусть приезжают ко мне. Я и жилье, мол, предоставлю, и с голоду своим умереть не дам. Так он и говорил. Абхазская кровь!
— Это как же это он смог столько денег заработать?! Да если бы я мог… Я бы уже женился.
— Ты машину водить умеешь? — поинтересовался Гугуава.
— Умею, — горячо заверил Даур. — Я, можно сказать, таксистом сейчас и работаю.
— Вот! А у нас, как говорится, мозолистая рука подаяния не просит… Так что, если работать будешь, и на лимузин заработаешь, и на золото. У него, у Гурама, этого золота… На шее только вот такая цепь висит, — старик продемонстрировал два соединенных пальца. — Вот так-то!
Малхаз стал подниматься со скамейки. Даур подставил ему свое плечо.
— Сейчас, подожди, — Гугуава сделал несколько шагов в сторону крыльца дома, а затем остановился у окна. — Эмзар! — крикнул он в раскрытую створку. — Эмзар, пойди сюда!..
Через несколько секунд на крыльце появился мальчик лет десяти.
— Я здесь, — парнишка резво сбежал по ступеням вниз. Сдернув с бельевой веревки панаму, он на бегу нахлобучил ее на голову и подлетел к деду. Старик потрепал мальчика по волосам.
— А ну, поди, принеси со стула в моей спальне листок, куда дядя Гурам записал адрес. Там написано — Москва. Ты читать-то уже умеешь?
— Умею, — звонко отозвался Эмзар. Он рванул на крыльцо и исчез за дверью так же быстро, как появился.
* * *
Никаких сомнений уже не осталось. Взвесив все за и против, Даур твердо решил оставить родную деревушку и отправиться в Москву. Он был твердо уверен в том, что ему понадобится не более полугода на осуществление намеченных планов. А потом он вернется. Вернется уверенным в себе состоятельным человеком. И сможет жениться на Нино. К настоящему моменту в этом заключалась его единственная мечта. При наличии тех средств, которые он сможет заработать в Москве с подачи Гурама, никто не сможет воспрепятствовать их браку с Нино. А ее отец и подавно. Он лишь будет рад такому зятю…
Даур вдохнул полной грудью сладковатый ночной воздух и, подавшись вперед, облокотился на перила веранды. Сегодня он в последний раз наслаждался видом мохнатых южных звезд над высокими горами родного края, в последний раз вслушивался в стрекот цикад, облюбовавших себе местечко в мандариновом саду. Даур знал, что ему будет не хватать всего этого. Но выбора не было. Завтра он на полгода покинет чарующие и дорогие его сердцу окрестности Пицунды. Покинет, чтобы вернуться.
Скрип половицы заставил Даура прервать ход собственных мыслей и обернуться. Нино, завернутая в белоснежную простыню, не столько скрадывающую, сколько подчеркивающую идеальные формы ее тела, приблизилась к молодому человеку и нежно обняла его за крепкие мускулистые плечи. Даур привлек девушку к себе и горячо поцеловал в губы. Свет полной луны пробивался сквозь легкую прозрачную ткань и позволял Дауру видеть очертания тела любимой.
— Я люблю тебя, — тихо и, как показалось Дауру, даже боязливо произнесла Нино. — И никогда не была так счастлива, как сейчас. До сих пор не могу прийти в себя.
Он поцеловал ее еще раз.
— Не жалеешь?
До сегодняшнего дня ни у нее, ни у него никогда не было физической близости, и Даур сам едва сдерживал переполнявшие его эмоции. Ему хотелось подхватить Нино на руки, отнести обратно в комнату и не отрываться от нее до самого рассвета. Но, с другой стороны, мысль о том, правильно ли они поступили, поддавшись порыву, или совершили ужасную ошибку, неотступно преследовала молодого человека. Меньше всего на свете ему хотелось причинить боль любимой…
— Жалею? О чем ты? — переспросила Нино. — Как можно жалеть о том, что способно сравниться лишь с теплой водой или солнечными лучами? Никто ведь никогда не жалеет об этом, Даур. Верно?
— Да, конечно. Но…
— Ты — мой мужчина, — на глазах Нино появились слезы, но в этот момент она и сама не смогла бы объяснить, чем они вызваны. Ощущением бесконечного счастья от того, что произошло между ними, или неотвратимой близостью скорой разлуки с любимым человеком. — Я верю в то, что мы поженимся и будем вместе всегда, Даур. Я нарожаю тебе детишек. Мы будем счастливы. Гораздо счастливее, чем все остальные…
Каждое ее слово падало на душу Даура, как капли бальзама. Его руки заскользили по плечам Нино. Белоснежная ткань мягко упала к ногам девушки. Даур склонился и стал ласково покрывать поцелуями ее тело. Нино откликнулась на его действия глубоким вздохом.
— Ты ведь вернешься, Даур?
— Вернусь, — страстно заверил он. — Обещаю тебе, Нино! Ты для меня — единственное, ради чего стоит жить. И ты — единственное, ради чего я еду. Гугуава сказал мне, что это мой шанс, и я ему верю.
— Я буду ждать тебя, Даур. — Нино прижала его голову к своей груди. — Буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Потому что люблю тебя.
— И я люблю тебя, Нино. Обещаю, что не задержусь надолго.
Он все-таки подхватил ее на руки, и девушка трепетно обвила шею Даура руками. Их губы слились в поцелуе. Молодому человеку казалось, что в этот момент и звезды, и луна, и посеребренные вершины гор — все улыбается им. Все вокруг разделяет их с Нино счастье. Иначе и быть не могло.
Он внес ее в комнату и осторожно опустил на кровать поверх покрывала. Лег рядом. Девушка запустила пальцы в густые волосы Даура.
— Если любишь меня, так люби, Даур.
Он чувствовал, как гулко стучит ее сердце, и осознавал, что точно так же в унисон бьется и его собственное.
— Да, Нино. Я буду любить тебя, — отозвался он.
Туман, в котором Даур видел свое будущее, стоя у могилы матери, рассеялся. Теперь он совершенно ясно и четко знал, что ему делать. Знал, к чему стремиться. Не в эту секунду, а вообще по жизни. На этот раз перед взором Даура все представало в радужных красках. Он отправится в большой город, заработает очень много денег и вернется в родные края на белой дорогой машине. А затем всю оставшуюся жизнь он проведет рядом с любимой девушкой. С той, которая нежилась сейчас в его объятиях…
Рассвет застал молодых людей еще спящими. Первые лучи солнца ударили Даура по глазам. Он встрепенулся, попытался подтянуть правую руку, но не смог. Голова Нино с черными, как вороново крыло, волосами лежала у него на плече. Пару минут Даур влюбленно смотрел на девушку, лаская взором каждую черточку ее лица. По губам его блуждала счастливая улыбка.
Нино тоже открыла глаза.
— Я люблю тебя.
Вместо ответа Даур поцеловал ее в лоб. Затем осторожно высвободил руку и приподнялся на кровати. Девушка откинулась на подушку.
Даур встал, снял со спинки кровати халат и набросил его на плечи.
— Не будем долго прощаться, — сказал он, и по голосу возлюбленного Нино поняла, насколько ему тяжело. — Я собираюсь уехать до обеда…
— Я хочу тебя проводить, — она и сама не могла понять, откуда в ней взялась такая решимость.
— Проводить?
— Да. До Псоу.
— Не надо, Нино…
Ее глаза наполнились слезами, и Даур не нашел в себе сил спорить с ней и дальше. Предпочел уступить. В конце концов, ей сейчас было во сто крат тяжелее, чем ему. Он уезжал, а она оставалась. Даур понимал это.
— Хорошо, — он кивнул. — Я попрошу Ишьяса отвезти нас, а потом он вернет тебя обратно. Никто не хватится… Надеюсь.
— Спасибо, Даур.
Он, как и минувшей ночью, вышел на веранду. Но уже не для того, чтобы полюбоваться на звезды и горы, а чтобы дать Нино возможность одеться. Несмотря на то, что произошло между ними, Даур не собирался лишний раз смущать девушку своим присутствием.